Российская папка

[НезнайкО]

лалалаалаа-ла ла

Путин: Мнение Жириновского не всегда совпадает с официальной позицией РФ, но зажигает красиво

Высказывания лидера ЛДПР Владимира Жириновского не всегда отражают официальную позицию РФ. Это был вынужден подчеркнуть президент России Владимир Путин на встрече с членами фракций Госдумы, во время которой Жириновский в свойственной ему эпатажной манере высказал ряд неоднозначных предложений.14 августа 2014, 15:57Как сообщает ИТАР-ТАСС, лидер ЛДПР предложил поменять нынешний российский триколор на имперский флаг, переименовать должность президента в «верховного правителя», заменить гимн на «Боже, царя храни» и так далее. Кроме того, он высказал ряд милитаристских идей, которые сводились к тому, чтобы пугать некоторые другие страны военным потенциалом РФ. В довершение всего парламентарий признался, что в Крыму ему жарко, а хорошо — на Севере: в Архангельске или Воркуте.

Большинство «идей» Жириновского зал встретил смехом. Однако после его выступления Путин предпочёл прояснить, что не разделяет этих инициатив. «Всё, что было сказано Владимиром Вольфовичем, — это его личное мнение, не всегда совпадает с официальной позицией РФ, но зажигает красиво», — отметил он.

При этом президент констатировал, что лидер ЛДПР может всё это высказывать, так как «у нас свобода слова».

http://russian.rt.co...9#ixzz3AMqjQB5S

[luc]

При этом президент констатировал, что лидер ЛДПР может всё это высказывать, так как «у нас свобода слова».

Каддафи тоже утверждал, что Ливия - самая демократичная страна в мире.. уверен, что Ким Чен Ын скажет тоже самое о своей стране :smile:

[НезнайкО]

Люк джан

тебе в тему рос. сша пропаганда)))

там обсудят ху из ху)

[luc]

Люк джан

тебе в тему рос. сша пропаганда)))

там обсудят ху из ху)

устал я, Незнайко, устал... всё равно не переубежу через железобетонную стену невосприятия.. )))

[Sarkis]

Наш ответ Вашингтону

Давление на Россию будет нарастать по всем возможным направлениям до того момента, пока эта тактика окончательно не провалится

// Евгений Сатановский

Существование в условиях технологических и финансовых санкций подчинено определенным правилам, среди которых экономия ресурсов, минимизация коррупции, повышение эффективности работы по всем направлениям, снижение уровня забюрократизированности страны. Но в первую очередь необходимы оптимизация кадровой политики, привлечение к руководству страной и ее оборонной промышленностью людей с наиболее высоким интеллектуальным потенциалом.

Как хорошо известно, ни одно государство в мире не существует вечно. Страна может быть империей или демократией, теократией или военной диктатурой – неважно. Большое государство сталкивается с сепаратизмом провинций и региональных лидеров, который, как водится, поддерживают конкуренты. Как правило, оно распадается – на время или навсегда, с большими или меньшими экономическими и территориальными потерями. Большой или малой кровью обойдется очередной кризис, зависит от конкретной ситуации, которая связана с тем, что представляют собой лидеры этих государств и регионов – национальная элита.

Государство маленькое выживает в качестве нейтральной зоны, балансирующей между соседями, поглощается ими или попадает в сферу их влияния, сохраняя все прерогативы независимости и видимость того, что его политика от этого влияния не зависит. Все процессы, о которых сказано выше, могут длиться долго, иногда на протяжении десятилетий, после чего наступает взрыв наподобие Февральской или Октябрьской революций, распада СССР, грузинского или украинского кризиса.

Так было, есть и, похоже, будет еще долго. Поскольку никакого всемирного государства, о котором писал Карл Маркс, нет и так называемое мировое сообщество, о котором много говорят в западных столицах, противопоставляя ему то Иран, то Израиль, то Россию, крайне мало его напоминает. Скорее речь пока идет об ослаблении западного клуба, собравшегося вокруг США, которое его члены пытаются, как могут, компенсировать за счет реальных или потенциальных конкурентов.

В отношении России, которая, сохраняя значительную часть советского технологического потенциала, таким конкурентом является, начавшаяся с подачи администрации президента Обамы кампания по ее отсечению от западного финансирования и технологий, к которой вопреки экономическим интересам собственных стран присоединились лидеры ЕС, означает новую холодную войну. В случае развития ситуации на Украине по югославскому сценарию это в перспективе может спровоцировать ограниченное вооруженное противостояние на ее территории, в котором примут участие ВС соседних государств.

Намеренно ли США втягивают Россию в гражданскую войну на Украине, провоцируя там интенсификацию военного противостояния, которое сопровождается обстрелами нашей территории и нарастающим потоком беженцев, или демонстрируют обычную для них в таких ситуациях некомпетентность, не столь важно. Главное, что адекватного ответа они не боятся: любая реакция Москвы скажется на Киеве или Брюсселе, но не на Вашингтоне, который в любом случае останется в стороне от войны и ее результатов.

Отдают себе европейские политики отчет в том, какие последствия для будущего наших отношений влечет присоединение к антироссийским санкциям или нет, после принятия ими соответствующего решения также неважно. Ясно, что Россия рассматривается ими не как член единого цивилизационного сообщества и не как партнер, а как страна, интересы которой учитываться не должны и на которую не только можно, но и нужно оказывать давление. Соответственно соглашения, обещания и гарантии, касающиеся РФ, де-факто не имеют той силы, как в отношениях государств «Семерки», отчего формат G8 и исчерпал себя.

Поиск сторонников

Судя по беспрецедентному вердикту Арбитражного суда в Гааге по иску ЮКОСа, который похоронил международное право как систему не хуже, чем нарушение соглашения о передаче власти на Украине оппозиции, подписанного Януковичем под гарантии Польши, Франции и Великобритании, любая возможность давления на Россию будет использована западным сообществом без оглядки на последствия. Что следует учитывать, поскольку любую войну можно выиграть, желательно с минимальными потерями. В том числе объявленную России войну на экономическое истощение.

Вопросов здесь пока больше, чем ответов. С кем и по каким направлениям Россия сможет сотрудничать? С кем и по каким проектам противостояние неизбежно? Какой ответ адекватен в отношении Соединенных Штатов, какой – присоединившихся к антироссийской кампании стран Евросоюза, какой – государств, последовательно враждебных России, типа Катара или Саудовской Аравии, не являющихся членами западного сообщества? Наличие упомянутого ответа не предполагает необходимости давать его немедленно: война на несколько фронтов малоосмысленна. Однако сама по себе демонстрация возможности такого ответа неизбежно становится фактором сдерживания.

Информационная война, которая была развернута в ходе «арабской весны» с присущими ей фальсификациями, продемонстрировала, что даже самые авторитетные мировые СМИ более не являются объективным источником информации. В ситуации с событиями на Украине, особенно после гибели над ее территорией малайзийского самолета, двойные стандарты были продемонстрированы ими в полной мере. В то же время кадровый голод в Государственном департаменте США, характерным «лицом» которого является в настоящее время Дж. Псаки, косвенно работает на Россию: прямые подтасовки и некомпетентность официальных лиц в современном информационном обществе проявляются мгновенно.

Проблема в поиске адекватного ответа России, который мог бы продемонстрировать США рискованность конфронтации с ней, состоит в первую очередь в том, что враги Вашингтона не являются автоматическими союзниками или партнерами Москвы. Радикальные исламисты занимают наиболее активную антиамериканскую позицию в современном мире, однако они не могут быть использованы Россией без опасности усиления на ее собственной территории. Причем к представителям «умеренного ислама», включая «Братьев-мусульман», исключение которых из отечественного списка экстремистских организаций активно лоббировалось еще недавно, это относится в той же мере, что и к салафитам, сторонникам Исламского движения Узбекистана, Движения за освобождение Восточного Туркестана или «Хизб-ут-Тахрир».

Проникновение радикальных суннитских исламистов в западноевропейское сообщество и лоббистский потенциал их покровителей и спонсоров в американском истеблишменте сформировали антироссийский альянс «Зеленого интернационала» со спецслужбами США, Великобритании и Франции. Саудовская Аравия и Катар при их внутренней конкуренции и разногласиях с Западом по частным вопросам в отношении к России настроены одинаково негативно. Использовать их противостояние в российских интересах нереально. Так, поддержав в Каире правительство Ас-Сиси, Эр-Рияд лоббирует поставки в АРЕ французских ВВТ. В какой мере ВПК Франции окажется на египетском рынке конкурентом российского, неизвестно.

В то же время входящая в НАТО Турция прямо против России не выступает, несмотря на разногласия с Москвой по ситуации в Сирии, а в отношении украинско-российского кризиса заняла ту же позицию позитивного нейтралитета, что и в отношении российско-грузинской войны 2008 года. Авианосцы США через черноморские проливы не пропускаются Анкарой, ссылающейся на ограничения по тоннажу. Инвестировать в экономику Крыма турецкие компании готовы. Принципиальная позиция России по ситуации на Украине имеет в Турции больше сторонников, чем противников. Что никак не сказывается на отношениях премьер-министра Реджепа Тайипа Эрдогана с президентом Бараком Обамой – они и без того плохие.

Протестные настроения в России в настоящий момент находятся на низком уровне – урок киевского майдана, состоящий в том, что революционные потрясения, поддержанные извне, могут обрушить государство, но неспособны исправить его недостатков, большинство граждан страны учли. Руководство явно не намерено втягиваться в украинскую гражданскую войну, в том числе из-за непредсказуемости возможных путей развития ситуации. Проблемы оборонной промышленности РФ из-за выпадения поставок с Украины могут быть разрешены в сравнительно сжатые сроки. В то же время украинский кризис только разворачивается. Он чреват какими угодно сюрпризами – и далеко не только на украинской территории.

Задачи мобилизации

Пока что в рамках противостояния с Западом и киевскими властями Россия действует на опережение (в ситуации с крымским референдумом) и с разумной осторожностью (по юго-востоку). Однако адекватность реакции на происходящее государственных чиновников на уровне, следующем после высшего руководства страны, вызывает вопросы. Это относится в том числе к таким госкорпорациям, как Росатом, Роскосмос, и ряду других.

Появившаяся в отечественных СМИ информация о лоббировании руководством Росатома участия в важнейшем для будущих перспектив отечественной атомной промышленности за рубежом проекте турецкой АЭС «Аккую» французских производителей оборудования с их американскими инвесторами вместо российских «Силовых машин» в случае отказа ими в поставке запчастей грозит не только срывом самого проекта, выполняемого на российские деньги, но и критическим обострением отношений с Турцией. При этом стоимость операции такого рода составит для США и Франции не миллионы, а всего лишь сотни тысяч долларов.

То же самое касается Роскосмоса, теряющего спутники из-за аварий ракет-носителей. От состояния дел в этой организации прямо зависит уровень обороноспособности России. Аварийность отечественной космической отрасли пока растет, и это вдобавок к идеям развития дорогостоящих мегапроектов типа полетов на Марс и Луну может оставить страну без реального космического потенциала, наработанного десятилетиями.

Отсутствие у отечественных структур ключей к программному оборудованию зарубежных высокоточных станков – «скриптов» превращает их в заложников западных производителей. Точнее, политического руководства государств, готовых ввести санкции против России. Это много более реальная угроза, чем прямое столкновение отечественных ВС с войсками НАТО. Что в ситуации такого рода может сделать страна, собственное станкостроение которой более не существует? Ответ на этот вопрос необходимо найти до того, как антироссийские санкции заработают в полном объеме.

Россия пока находится только на пороге санкций. Бойкоты и запреты разного рода не новость в мировой практике. Они вводились в отношении ЮАР и Израиля, Кубы и Вьетнама, Китая и СССР, Ирана и Ирака. Существование в условиях технологических и финансовых санкций подчинено определенным правилам, среди которых экономия ресурсов и кадров, минимизация коррупции, привлечение к руководству страной и ее оборонной промышленностью людей с наиболее высоким интеллектуальным потенциалом, повышение эффективности работы по всем направлениям, снижение уровня забюрократизированности страны.

В какой мере это, в первую очередь оптимизацию кадровой политики, от коей на самом деле зависит все вышеперечисленное, удастся реализовать в отечественных условиях – вопрос, ответ на который даст только практика. В огромной мере ситуация, сложившаяся в настоящее время в отношениях России с конкурентами, спровоцирована массовым выводом из страны на протяжении четверти века капиталов представителями ее «истеблишмента» и открытой коррупцией, дошедшей до высших властных эшелонов.

Особый вопрос, от которого зависит не только обороноспособность, но и будущее страны, – судьба ее науки и образования. Российские институты (притом что их реальная модернизация действительно необходима) почти добиты реформой в рамках идей приватизации, превращения школ и университетов в высокодоходный бизнес бюрократического руководства, упования на ЕГЭ, «болонскую систему» и прочие новации, слепо скопированные с англосаксонской модели.

Канцлер Отто фон Бисмарк не случайно полагал главным организатором германской армии школьного учителя. Фразу эту легко применить к российской действительности, если попытаться понять, каким образом повальное закрытие педагогических вузов, проводивших в советское время русификацию страны, может сочетаться с притоком на ее территорию миллионов мигрантов из Центральной Азии и дерусификацией Северного Кавказа и ряда национальных автономий в других регионах. На каком языке будет говорить армия России, если ее школьная система рухнет, не объяснил еще ни один министр, проводивший реформу образования.

Точно так же никто еще не объяснил, каким образом поддерживать ядерный потенциал страны без фундаментальной науки. Менеджеры ФАНО, возможно, креативнее академиков, несравнимо более «эффективны» и лучше распорядятся имуществом и зданиями Российской академии наук. Однако даже высокооплачиваемый бухгалтер ученых не заменит. Как и финансист не заменит инженеров и техников, а политик – квалифицированных рабочих.

Повторим: вероятно, этого кто-то не заметил, но России объявлена война. Пока – холодная. Причины этого обсуждать бесполезно. Хороша страна или кругом виновата, войну эту необходимо выигрывать. Повернуть ситуацию вспять, сменив руководство и выполнив все условия Запада, на что надеются лидеры отечественной оппозиции, невозможно. Точнее, в этом случае Россия просто перестанет существовать. Что вряд ли обрадует большинство ее населения.

Вызов Америке

Тем, кто способен экстраполировать на российские условия ситуацию на Украине, ясно, что нас в этом случае ожидает катастрофа, по сравнению с которой распад СССР – мелкие неприятности. Тем более она является второй после Соединенных Штатов ядерной державой. Не говоря уже о насыщенности российской территории объектами повышенной опасности – химическими, биологическими и прочими производствами с высокой степенью риска крупных производственных аварий.

Замечание президента Обамы насчет того, что Владимир Путин «не является рационально мыслящим лидером», означает, помимо прочего, что он и его окружение убедились: работать с высшим российским начальством простыми, привычными им по постсоветскому пространству методами подкупа, шантажа или ни к чему не обязывающих предложений, вроде «перезагрузки», бесполезно. Это означает наращивание давления на Россию по всем возможным направлениям до того момента, пока эта тактика окончательно не провалится. Как она проваливалась везде и всегда.

Это отнюдь не означает, что все страны, являющиеся объектами американского давления в настоящее время или в будущем, будь то Иран, Китай, Израиль, Пакистан или Вьетнам, автоматически становятся союзниками России. Любое государство руководствуется только собственными интересами, в число которых у большинства стран входит минимизация конфликта с таким сильным противником, как США.

Даже наиболее откровенные из тех, кто был бы рад бросить Америке вызов, если бы она ослабла до такого состояния, что это пройдет безнаказанно, предпочитают не выступать против нее открыто, а как в ходе голосования на Генассамблее ООН по Украине, не поддерживать позицию США – воздерживаясь или не участвуя в голосовании. И этот тест показывает, в какой мере Россия может рассчитывать на страны, которые ей в противостоянии с Соединенными Штатами действительно важны.

Последовательная поддержка российским руководством многих мировых лидеров из числа тех, кто пытается действовать на международной арене самостоятельно, заинтересовала и значительно укрепила авторитет страны и ее президента. Мало кто в мире из желающих игнорировать американскую точку зрения мог решиться на это в такой степени, как это сделал Владимир Путин. Однако выражать симпатии к России, поддерживать ее и с ней взаимодействовать большая часть «американоскептиков» будет не за счет отношений с США.

Более того, развивать свои отношения с Россией, как это делают Иран и Китай, они будут с учетом того, что в текущий исторический момент сотрудничество с ними для Москвы более важно, чем в прошлом, именно из-за охлаждения отношений с Западом, из чего постараются извлечь для себя максимально возможную прибыль. Бессмысленно рассчитывать на то, что они автоматически встанут на сторону России в любой ситуации из тех, какие возникнут в будущем, как это делают сторонники немедленного вовлечения Ирана в ШОС.

В любом случае ШОС – это именно Шанхайская организация сотрудничества. В случае распада действующей системы сдержек и противовесов в Центральной Азии она может стать заслоном на пути превращения постсоветских республик, расположенных на этой территории, в форпост радикального исламизма, одинаково опасного для России и Китая. Но полноценным военно-политическим альянсом она не будет. Если такое все же случится, альянс этот станет ориентироваться не на Россию, а на Китай, что вряд ли устроит Москву.

Впрочем, с тактической точки зрения давление, оказанное администрацией Барака Обамы на Израиль в ходе военной операции в Газе, охлаждение отношений Америки с Саудовской Аравией и Египтом за счет укрепления их с Катаром, провал американской политики в Сирии и Ираке, проблемы с выборами президента в Афганистане, «холодный мир» США с Пакистаном и все то, что наращивает конфликтный потенциал между ними и Китаем, ослабляя позиции Штатов в Азии и на БСВ, может быть так или иначе использовано Россией. Напрямую или косвенно, но если Вашингтон доказал, что не готов быть союзником или партнером Москвы, нужно понимать, что он делает ее своим противником.

Пока отечественное руководство воздерживается от неосторожных шагов наподобие тех, которые привели к вводу Советской армии в Афганистан на рубеже 80-х, внешние риски для России ограничены попыткой использовать для ее ослабления внесистемную оппозицию (с минимальными шансами на какой-либо успех), исламистских террористов (в обеих столицах, на Северном Кавказе или в Поволжье) или развить сепаратистские настроения в автономиях.

Последнее с точки зрения планирования организации в стране «цветной революции» наиболее вероятно после ухода с политической арены действующего президента, поддержка которого в электорате чрезвычайно высока. Однако ставка на конфликт соперничающих групп российской элиты может быть реализована США не ранее 30-х годов текущего столетия, когда активная фаза кризиса на Украине будет давно пройдена, что дает России повод для оптимизма.

Евгений Сатановский,

президент Института Ближнего Востока

Подробнее: http://vpk-news.ru/articles/21393

[Рабинович]

чур моя в середине

[Ara55]

Наш ответ Вашингтону

Давление на Россию будет нарастать по всем возможным направлениям до того момента, пока эта тактика окончательно не провалится

...

Евгений Сатановский,

президент Института Ближнего Востока

Подробнее: http://vpk-news.ru/articles/21393

Мне просто интересно, может ли, поставивший минус, обьяснить, что именно ему не понравилось в столь сложном тексте ?

Хотя скорее минусовщику плевать на текст, обьектом неприязни является, очевидно, сам Саркис, не так ли ?

[Sarkis]

Мне просто интересно, может ли, поставивший минус, обьяснить, что именно ему не понравилось в столь сложном тексте ?

Хотя скорее минусовщику плевать на текст, обьектом неприязни является, очевидно, сам Саркис, не так ли ?

Полагаю, что у некоторых фигурантов любые аналогические посты вызывают условный рефлекс как у собачек Павлова (научное понятие, ничего личного) слюнооделение.

Означенные фигуранты переползают из темы в тему, троллят и квохтают, забивая ленту троллизмом и унылыми мантрами. Что, несомненно, свидетельствует не сколько об их внутренних убеждениях, сколько о выполняемой, возможно, надоевшей, работе. Тут, как говорится, "с пониманием".

[НезнайкО]

Беру левую. Она искреннее. Как всегда Кайвазу осталась самоуверенная армянка, которая выйдет замуж за каждого пузатенького мужичка с десятилетним Лексусом из Еревана. Не везет ему... Незнайко, махнемся неглядя>?

часы не её руке дорогие?

признавайся))

[Рабинович]

часы не её руке дорогие?

признавайся))

[Arty]

Очень неожиданное по содержанию интервью Невзорова. При всей моей антипатии к этому персонажу трудно поспорить с его мыслями, высказанными в этом интервью.

Невзоров: И из сумочки у нее торчал Крым

Тележурналист, публицист, ипполог и физиолог, человек вообще очень многогранный, Александр Невзоров успел когда-то побыть, как он сам говорит, и "воином-наёмником". И многих из тех, кто сейчас воюет за Донецкую и Луганскую республики, он знает с 1990-х – со времён Вильнюса, Риги, Карабаха и Чечни. Со времён "Шестисот секунд" и патриотического движения "Наши". Сегодня они оказались по разные стороны баррикады под названием Донбасс. Незоров пишет злые колонки о мародёрстве и в терминах вполне физиологических объясняет, куда, по его мнению, ведут Россию имперские идеи. О том, что заставило измениться его – и что произошло с его старыми боевыми друзьями, он рассказал в интервью "Фонтанке".

- Мы с вами разговаривали ровно год назад, и тогда вы сказали, что у вас есть определённого рода долг перед президентом Путиным, поэтому вы остаётесь его доверенным лицом и испытываете к нему благодарность и симпатии. И вот я читаю ваши статьи на "Снобе" и хочу спросить: вы считаете, что долг уже оплачен?

– Нет. Нет. Я же не случайно всегда вывожу его за скобки во всяких ситуациях. Во-первых, потому, что я искренне считаю его абсолютно нормальным человеком. И понимаю, что сильно не он причина всего того кошмара, который творится в стране. Вот как это ни дико звучит. Он ведь действительно попытался править населением с помощью относительной свободы, с помощью относительной правды, с помощью относительной цивилизованности. Но населению это было совершенно неинтересно. Но вот когда населению снова стали вышибать сапогом зубы, пороть регулярно и объединять самыми тупыми и агрессивными идеями, тогда он для себя понял, что это, очевидно, и есть тот самый рычаг, которым с этим населением и можно достигать наибольших успехов. Он понял, что, к сожалению, чем жёстче и примитивнее методы – тем сильнее аплодисменты и рукоплескания.

- Все эти 14 лет у него был высокий рейтинг, его любили, обожали. Когда, в какой момент он мог это понять?

– Я не могу за него говорить, но я сильно подозреваю, что он такой же рефлексант, как и все остальные питерские. И, вероятно, ту задачу, которую он перед собой поставил – во что бы то ни стало спасти это несчастную страну от распада, любыми способами… Я не очень понимаю, зачем её спасать от распада, но вот у него такой каприз. И, к сожалению, это оказалось возможно сделать только такими чудовищными, грубыми и глупыми способами, которыми на самом деле открывают список неисчислимых бедствий. Которые нам ещё, вероятно, предстоит пережить.

- Какое бедствие вы считаете первым в этом списке?

– Крым, конечно! Конечно.

- То есть до Крыма всё было ещё ничего?

– До Крыма только очень опытные геологи, только очень опытные вулканологи, метафорически говоря, могли, приложив ухо к этим камням, сообразить, что давление и клокотание магм и паровые заполнения водяных линз уже сейчас будут освобождаться и освобождаться и совершать смещение различных геологических пластов. Но стороннему человеку это было незаметно. Сейчас это заметно уже всем. Понятно, что, в общем, к сожалению, весь этот суповой набор – он комплектен: война, революция, распад – ну и так далее, в общем. Это уже понятно и уже со всей очевидностью наступает.

- Вы хотите сказать, что после Крыма всё пошло вниз камнепадом?

– Нет. Крым просто сдетонировал ситуацию. Подключились какие-то уже не только исторические невидимые нам закономерности и силы. Включились живые люди. Когда Россия в очередной раз продемонстрировала, что она, несмотря на то, что является частью Европы, несмотря на то, что она является родным и выпестованным дитём этой Европы… Если мы оглянемся вокруг, то что мы русского обнаружим? Ну, расскажите мне? Вот хоть один предмет? Вы мне скажете – романы и русскую литературу. Но это всё – западные формы. Всё заимствовано. Всё, даже матрёшка – и то японская игрушка…

- Матрёшка?

– Это конец XIX века, в Москву был привезён японский божок. И всех поразила токарная работа – круглый, толстый, весёлый божок, который вынимается друг из друга. Это всё было немедленно передрано. И если мы попытаемся что-нибудь русское – в черносотенном смысле этого слова, в сегодняшнем идеологическом смысле этого слова, – мы ничего не обнаружим. Вы можете мне навскидку назвать что-нибудь самостоятельное русское?

- Хотела назвать Глинку – потом осеклась.

– Так нет! Глинка – это симфоническая музыка. Это шаблоны западной музыки, которые были перенесены к нам. Да, мы замечательно умеем развивать. Но мы – Европа. И вся культура, которая у нас есть, это только европейская культура.

- Но это же можно, наверное, сказать про любую европейскую страну?

– Абсолютно!.. Европа и есть некое великое и потрясающее сообщество, это вектор, это направление – то, что мы называем словом Запад. И в очередной раз вдруг взять и начать плеваться в свои подлинные корни… Ну, это даром не проходит.

- Не перестаю удивляться, слыша это от вас, потому что не могу забыть ваши идеи образца 90-х, движение "Наши"…

– Когда ты, всю жизнь исповедовавший идеи империи, видишь, чего эта империя стоит… Ты понимаешь, что на самом деле весь этот имперский бред не стоит даже одного оторванного пальца. Не говоря уже обо всех этих обгорелых, воняющих кишках, которые развешаны на деревьях, намотаны на гусеницы… И ты понимаешь, что империя – это, может быть, замечательная вещь. Но та цена, которую приходится платить за поддержание идеи бредовой огромности, непомерно высока. И причём платят за эту империю совсем не те, кому следовало бы.

- То есть сейчас у вас уже не могло возникнуть желания оказаться рядом со Стрелковым в Донецке?

– О, это вообще всё для меня отдельная больная и тяжёлая тема. При том, что я искренне желаю победы Украине, и как можно более скорой, для меня сообщения об успехах украинской армии… Они меня тоже не радуют. Потому что очень многие ребята, которые там воюют, которых я совершенно справедливо называю террористами, это всё, в общем-то, люди, с которыми я так или иначе связан. Это всё – мои старые друзья. И я вообще не понимаю, что происходит на Украине. Мы ж все в контакте всё равно. Хотя мы сейчас по разные стороны баррикад, но мне же всё равно приходят какие-то данные, приходит какая-то информация… И я не понимаю, почему вот эти вот демоны войны, эти псы войны, люди, которые знают технику войны и любую войну наизусть, гибнут один за другим. И каким образом Украине, с её смешной армией, удаётся ликвидировать таких потрясающих волков, таких псов войны. Подозреваю, что мы вообще не знаем правды о происходящем. Но те, кто воюет на стороне Луганска и Донецка, от того, что они мои друзья, не перестают быть террористами, и я им честно говорю это. Потому что так не воюют. Так нельзя: прикрываться поликлиниками, толстыми испуганными тётками, торговками семечками – и играть в национальных героев. Это не воинские подвиги, это – терроризм.

- Значит, вы верите в то, о чём сейчас говорите? Есть же другая точка зрения…

– Есть элементарная фактология. Стилистика войны выбрана такая: за спинами торговок крыжовниками, скрываясь за поликлиниками. И это факт, с которым спорить бессмысленно. Неслучайно очень многие из тех ребят, которых я знаю ещё по Карабаху, по Приднестровью, по Югославии, холодные и очень качественные наёмники, не согласились в этом участвовать и уехали оттуда.

- А тех, кто согласился участвовать, вы тоже знаете хорошо?

– Да, конечно.

- Как они объясняют то, что они воюют из-за спин торговок крыжовником?

– Они говорят, что их перебьют. Но я могу сказать, что там такие находятся… В том числе, при полном моём понимании того, что они террористы, и то, что они делают, – кошмарное дело, там есть и очень хорошие люди. Настоящие люди. Я имею в виду их разумность, храбрость, доброту, великодушие. Там есть и такие.

- А какие их поступки об этом говорят?

– Прежние.

- С ними, как и с вами, тоже какая-то трансформация произошла?

– Вероятно – да. Но там, где я избавился от имперского наркотика, от наркотика имперства, они, вероятно, получили ещё большую его дозу. Потому что такого чисто теоретического ознакомления с имперством, книжного ознакомления, недостаточно. Это нужно…

- Но у них есть и другой опыт – не только теоретический.

– Есть и другой опыт. И вот они сейчас там. К сожалению, там они сейчас реализовывают вот эту имперскую агрессию. И у них нет пути назад. Ведь и у того же самого Гиркина теперь не будет другого места в жизни, кроме как узенькая дорожка границ между государствами. Понятно, что даже если, предположим, этим ребятам удастся унести ноги, украинцы сделают всё, чтобы навсегда их во всём мире заклеймить как военных преступников. Там много материала для этого. Не надо будет даже особо копаться и ковыряться. Поверьте, как только там стабилизируется ситуация и начнут открываться первые могильники, когда начнут отпираться первые подвалы, когда всё это население, которое так радостно ходило на референдум, начнёт писать покаяния, заявления и давать свидетельские показания о том, как всё происходило на самом деле, там не надо будет копать специальные материалы. И все эти ребята ни здесь, ни там, ни где бы то ни было места уже в этой жизни не найдут.

- А что с ними будет?

– А чёрт его знает. Мне горько узнавать о смертях очень многих моих друзей, я вот за последний месяц получил извещения о семи смертях.

- Скажите, вы знаете, как эти люди там оказались?

– Знаю. Не буду здесь вам об этом рассказывать.

- Почему?

– Потому что есть вещи, о которых… О которых я не беседую даже с прессой.

- Тогда я хочу вернуться к нашему президенту. Скажите, вот когда вы, говоря про Крым, обвиняете власть в мародёрстве…

– Ага.

- Разве под словом "власть" вы не имеете в виду человека, который эту власть в себе воплощает?

– Ну, во-первых, не воплощает. А я говорю о системе. Я говорю об обычае, традиции, о характере. Власть в России никогда другой не была. Поэтому я, в отличие от всех остальных людей, понимаю, что власть всегда детерминирована народом и обстоятельствами. Представьте себе на секундочку Сталина – в римском сенате. Ему бы усы поотрывали, надавали бы по голой заднице розгами и выкинули бы в одну секунду. Представьте себе какого-нибудь Ким Ир Сена во французском парламенте. Не получится, да? В том-то и дело, что верховный правитель – это всегда лишь кораблик, который вынужден ловить паруса общественных настроений. И вынужден подчиняться особенностям того, что называется общим словом "народ".

– В одной из ваших последних статей есть фраза: революция нужна не для того, чтобы поменять власть в России, а для того, чтобы поменять народ.

– Конечно.

- Это как?

– Это так. До тех пор, пока народ находится… Вообще, что мы называем словом "народ"? Когда мы о каких-то людях говорим, что это алкоголики, что это зрители "Дома-2", что это те самые, кто обеспечивают зашкаливающие рейтинги "битвам экстрасенсов", что это те самые , среди которых столько-то миллионов наркоманов, это и есть – народ. Когда мы произносим слово "народ", всегда неплохо бы себе персонифицировать явление, о котором мы говорим. И представить себе эти лица!

- Но разве мы с вами – это не народ?

– Не знаю. Я не народ – совершенно точно. Потому что я вообще как бы про себя ничего не знаю. Я не православный, не государственник, не патриот – какой из меня народ-то?

- Хорошо, и как их можно… Страшно даже спросить вас, как их можно поменять? И на кого?

– Как только их убеждения, как только вот это их объединение начинают доставлять им физические неудобства, они быстро меняют свою точку зрения. Потому что у них, как правило, своей точки зрения нет. Они имеют ту точку зрения, которая им подсказана. Или навязана – телевидением, средствами массовой информации. И особо они не заморачиваются. Те, кто так радостно и тупо орут "Крымнаш!", не понимают, сколько в этом страшном слове заключено бедствий. Прежде всего – для России, от имени которой и в честь которой они кричат. Боюсь, мы на пороге существенных бедствий.

- Вы, правда, не ответили на вопрос, как нам "менять народ", но теперь, конечно, я хочу спросить про бедствия…

– А зачем как-то их менять? Они поменяются сами, как только их точка зрения начнёт причинять им личные неудобства.

- А как…

– Нет, ну мы же не подразумеваем буквальную физическую смену!

- Да.

– Мы подразумеваем, что люди избавляются, исцеляются, освобождаются от этого шовинистического маразма, который нагнетается, который возбуждается, который разгоняется. При том, что мы знаем, что в общем-то у этого шовинистического маразма весьма мало реалистических оснований. Вы же знаете, кто является автором русской национальной идеи?

- Нет.

– Как – нет?!

- Я не знаю, что за идею вы имеете в виду, у нас в последнее время много национальных идей.

– Нет, у нас одна русская национальная идея: про Третий Рим, особый путь, духовность… Ну, словом, всё то, что рано или поздно заканчивается наматыванием чьих-нибудь кишок на гусеницы, потому что все остальные с этим не согласны. То есть это, по сути дела, – война. И, к сожалению, эта шовинистическая и черносотенная "русская идея" в результате приводит либо к войне с собственным народом, либо к войне с другим народом. Но, помимо этой русской идеи, есть другая Россия. Это Россия Ивана Петровича Павлова, Засулич, Писарева, Циолковского. И она совершенно другая. Эта Россия всегда на положении падчерицы на нашей территории. Эта Россия, которая стремится к нормальности, к цивилизованности, к матушке-Европе.

- То, что мы видели в 90-е годы, – это были ростки этой России, которая – к Европе?

– Трудно диагностировать с точностью. Настолько сильно было охмеление свободой, настолько доминантна была свобода как самоцель, как самосредство, как самовсё… Там невозможно было определить, какие мы на самом деле. Мы были все под абсолютным гипнозом. Либо тяжело его воспринимали, либо легко и радостно. Но диагностировать с точностью трудно.

- Вы его воспринимали как раз тяжело.

– Я воспринимал тяжело, потому что я вполне серьёзно относился к факту наличия так называемой родины. И Советский Союз, которому я в общем-то в известной степени был чем-то обязан, – это не юная Россия, которой 23 года или 24, что бы ни говорили черносотенцы про какую-то там невидимую связь с невидимыми эпохами. Я к Советскому Союзу относился вполне серьёзно. И вполне серьёзно был тем самым солдатом империи, который долго… Ну, как вы знаете, стоял до последнего.

- По-моему, наоборот: ваши "600 секунд" были такими очень хорошими снарядами по этой империи.

– Да, и это тоже было.

- Как вы это всё совмещали?

– Я с лёгкостью разворачиваю орудия.

- Вот вы упомянули про бедствия, которые нас теперь ждут…

– Да, обычный комплект – война, революция, распад и так далее.

- Как вы об этом спокойно говорите!

– Ну, это надо не ко мне предъявлять претензии, а к тем историческим закономерностям, которые мы имели многократную возможность наблюдать на примере других стран. Да и на примере России. Предполагать, что на этот раз грабли просвистят мимо, по меньшей мере, наивно.

- А признаки того, что мы опять уже над этими граблями ногу занесли…

– Да мы не занесли, мы уже наступили! И теперь нам надо слушать свист прилёта в лоб.

- Когда вы встречаетесь – или встречались – с теми вашими друзьями, которые сегодня воюют за Донбасс, вы с ними о чём разговариваете?

– Разговариваете – это громко сказано. Мы сохраняем связь, мы действительно очень много прошли вместе мясорубок. И если бы я оказался реальным лицом действующего донбасского конфликта, любой из них, застрелив меня, наверное, утёр бы слезу. И то же самое выразительно сделал бы я, чтобы все видели, что это мне небезразлично. То есть это некие человеческие отношения. А разговоров нет, особо разговаривать не о чем. Тем более – разговаривать о политике или об их выборе.

- Они к вам никогда не обращались с предложением, например, к ним присоединиться?

– Я не буду этого комментировать.

- Или поддержать их как…

– Не буду этого комментировать никак. Поймите, то, что для многих людей – просто политика, просто события, для меня, если хотите, – ещё и события личные. Что именно вот с этими людьми я оказался в какой-то момент на совершенно разных сторонах баррикады.

- Почему сепаратисты проигрывают? Если вы их так хорошо характеризуете с точки зрения военной…

– Не всех. Не забывайте, что это всё равно чудовищная, тупая, уголовная масса, которая только инкрустирована редкими, действительно великолепными воинами-наёмниками. Но их очень мало. Когда всё начиналось, когда такое наёмническое братство в России складывалось, это было примерно во времена первого Карабаха, их было где-то человек сто двадцать. Ко временам Югославии осталось где-то, наверное, восемьдесят. А после всех Чечней – человек сорок. То есть их в принципе очень немного. Половина из тех, кто были призваны туда под знамёна имперской идеи, уехали из Донбасса, потому что они действительно не умеют воевать из окон родильных домов, прикрываясь младенцами. И ещё семеро уже погибли.

- Но эти люди, видимо, передавали другим опыт, а опыт у них, понятно…

– Этот опыт не передаётся так просто. Этот опыт вынашивается, и выслуживается, и выстрадывается, вырабатывается, ну, в течение, как минимум, там, 10-15-20 лет.

- Но у украинской армии вообще нет никакого опыта!

– Вот это самое поразительное! И они таких псов войны гробят, как… Не знаю. Я уже вам сказал: я не понимаю, что происходит в Украине. Но я понимаю, что чем дольше это будет продолжаться – тем выше шансы России не распасться и не погрязнуть в чудовищной войне в ближайшее время.

- Какая тут связь?

– Да, мы сейчас очень сопереживаем и сочувствуем украинцам. Я, например, всецело на стороне сил АТО. Но я прекрасно понимаю, что как только они задушат Донбасс – они начнут распальцовку про Крым. Вот представьте: лежала окровавленная, без сознания Украина, и из сумочки у неё торчал Крым. Я понимаю, что устоять невозможно. И наши смародёрничали. Но, как я уже говорил, основная проблема всех мародёров не в том, что они что-то взяли. Порою действительно живому гораздо нужнее то, что уже не нужно раненому или умирающему. Но проблема в том, что раненые очухиваются. Встают и приходят за своим добришком. И вот тогда уже начинаются серьёзные разборки. И это нас в обязательном порядке ждёт. Вот это уже – бесповоротная магистральная война. Поэтому пусть лучше они там занимаются у себя вот этими своими проблемами. И давайте постараемся оттянуть то бедствие, которое нас, возможно, всех ждёт.

Беседовала Ирина Тумакова,

"Фонтанка"

http://www.fontanka.ru/2014/08/14/169/

[НезнайкО]

- Но разве мы с вами – это не народ?

Не знаю. Я не народ – совершенно точно. Потому что я вообще как бы про себя ничего не знаю. Я не православный, не государственник, не патриот – какой из меня народ-то?

дальше читать не стал

[НезнайкО]

устал я, Незнайко, устал... всё равно не переубежу через железобетонную стену невосприятия.. )))

а может суть в том,что не надо переубеждать?))

апер .каждый живет там где его жопе теплее ,на данный момент времени)

[sargiss]

Отвечу здесь.

тема не о том...

а так, обиды есть, пиписька не выросла для предъяв. Покажи мне страну, которая при благоприятном раскладе не стремилась бы соскочить от России ... Но в другой теме...

[serjo]

Беру левую. Она искреннее. Как всегда Кайвазу осталась самоуверенная армянка, которая выйдет замуж за каждого пузатенького мужичка с десятилетним Лексусом из Еревана. Не везет ему... Незнайко, махнемся неглядя>?