Таблица лидеров

Это уже не ножвспину а прям ятаган какой то. Турецкая журналистка пишет в Jerusalem Post про Арцах и сравнивает Азерских солдатов с игиловцами http://www.jpost.com/Opinion/Erdogan-condemns-Armenian-occupation-but-says-Northern-Cyprus-unfairly-isolated-484713

Одежда армянских дизайнеров покорила Париж 20 марта 2017 - 11:57 AMT PanARMENIAN.Net - Текстильные предприятия Армении модернизируют и расширяют рынки сбыта. В стране начался второй этап программы по повышению конкурентоспособности легкой промышленности, сообщает телеканал «МИР». Отмечается, что костюмы на текстильной фабрике шьют по заказу Валентина Юдашкина. В его Доме моды впечатлены моделями армянских дизайнеров. Эта коллекция уже побывала на показе во Франции. «В Париже наши костюмы были отобраны среди 150 других работ. Это связано с качеством нашего пошива. Для каждой страны мы шьем одежду по существующим стандартам. Например, для экспорта в Россию костюмы на высоких мужчин», — сказала директор текстильного производства Лида Саргсян. Российский рынок для армянских текстильщиков — один из самых привлекательных. Итальянские стандарты, натуральные ткани и безупречное качество пошива. На текстильных предприятиях за последние годы сделали технологический прорыв. Часть процессов автоматизировали. Например, раньше лекала рисовали вручную, сейчас на помощь пришли компьютеры. Отказались и от старых бирок. Размер одежды теперь печатают на ткани. «Современные технологии сильно экономят наше время, мы всегда следим за технологическими тенденциями на мировом рынке. Это помогает нам держать высоко планку как в вопросе качества, так и в вопросе времени», — рассказала менеджер текстильного производства Ани Аветисян. В стране за 2016 год открылось пять предприятий легкой промышленности. До конца 2017 года в Армении откроют еще две фабрики прядильную и швейную. Производители обещают увеличить объемы выпуска готовой продукции минимум в два раза. В планах — экспортировать товары в Европу.

Следующим шагом справедливо ожидать запрета на улицах Европы гей - парадов, как пропаганды своей сексуальной ориентации, и это будет справедливо не только по отношению к видящим это действо детям, но и ко взрослым, которым некоторые слои населения считают возможным назойливо тыкать в глаза своими сексуальными предпочтениями и образом жизни. " У себя дома... " и далее по тексту "...что хочешь, делай..." Полностью согласна.

Где они, где ислам....

почему? могут еще разрешить неграм мужикам жениться друг с другом

Алёхин.

О молодом начинающем авторе, редакторе и графе! (полная версия известного анекдота) Ваня Белогорохов, писатель и доктор физ-мат наук спросил в комментах к моему посту о фразе: "А не испить ли нам коньячку?" И я сразу вспомнил историю, которую мне рассказал старый редактор. Вот она: "70-е годы прошлого века. Молодой начинающий автор принес свой первый роман в издательство. Редактор, не глядя в его сторону, сказал, - молодой человек, Вы видите, сколько у меня подобных произведений, я физически не могу всё это прочитать. Поэтому откройте Ваш роман на произвольной странице и прочтите мне один абзац. Я сразу скажу Вам, можете ли Вы рассчитывать на публикацию. Автор открыл книгу и прочитал: «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету. - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню. - Отнюдь, - ответила графиня. И граф поимел графиню три раза на подоконнике». - Что ж, неплохо для начала, - отметил редактор. Тема дворянства и его неизбежного разложения интересна нашему читателю. Но, безусловно, текст надо доработать, поскольку не видно связи сюжета с рабочим классом. Неделя Вам на доработку. Через неделю автор читал редактору новый вариант: «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету. - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню. - Отнюдь, - ответила графиня. И граф поимел графиню три раза на подоконнике. А за стеной раздавались удары молота, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы». - Сразу могу сделать замечание, - сказал редактор. – нет революционного настроя, не ощущается надвигающаяся гроза революции, а без этого роман печатать нельзя. Через неделю автор принес в редакцию очередной вариант: «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету. - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню. - Отнюдь, - ответила графиня. И граф поимел графиню три раза на подоконнике. А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». - Уже лучше, - сказал редактор, - но всё как-то безрадостно, есть дворянство, есть рабочий класс, но у рабочего класса нет веры в светлое будущее. Автор принес доработанный вариант: «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету. - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню. - Отнюдь, - ответила графиня. И граф поимел графиню три раза на подоконнике. А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!». - Гораздо лучше, - похвалил редактор. Но в романе, претендующем на публикацию, обязательно должно быть описание замечательной русской природы. Новый вариант звучал так: «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету. - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню. - Отнюдь, - ответила графиня. И граф поимел графиню три раза на подоконнике. А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём! За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь». Хорошо, похвалил редактор, но не хватает таинственности, которую так любят наши читатели, надо доработать. Через несколько дней автор принес новый вариант: «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету. - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню. - Отнюдь, - ответила графиня. И граф поимел графиню три раза на подоконнике. А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём! За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь. Из камина торчала чья-то волосатая нога». Стоп, - сказал редактор. Таинственность есть, но Вы совершенно не раскрыли невыносимое положение крестьянства, а это надо обязательно сделать. Да и действующих лиц маловато для романа. Автор принес очередное исправление: «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету. - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню. - Отнюдь, - ответила графиня. И граф поимел графиню три раза на подоконнике. А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём! За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь. Из камина торчала чья-то волосатая нога. Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу». - Совсем другое дело, но и для нашего крестьянства должен быть какой-то выход, нельзя прерывать описание тяжелой жизни крестьян на такой грустной ноте. Необходима хотя бы небольшая доза оптимизма. Автор принес исправленный вариант: «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету. - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню. - Отнюдь, - ответила графиня. И граф поимел графиню три раза на подоконнике. А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём! За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь. Из камина торчала чья-то волосатая нога. Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!». Замечательно, - улыбнулся редактор, - многоплановый роман вырисовывается. Есть тема дворянства и его разложения, тема рабочего класса и его революционного настроя, очевидна вера в светлое будущее. Хорошо показана наша природа, есть элемент таинственности и совсем неплохо описана тяжелая доля русского крестьянина. Хорошо бы еще показать в Вашем романе полное загнивание капиталистического общества и неизбежную победу социализма. Через неделю автор принес новый вариант: «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету. - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню. - Отнюдь, - ответила графиня. И граф поимел графиню три раза на подоконнике. А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём! За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь. Из камина торчала чья-то волосатая нога. Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать! А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма». Отлично, - сказал редактор, - но необходимо добавить заключительный штрих и показать направляющую и руководящую роль коммунистической партии. Сами понимаете, что в нынешней политической ситуации это надо сделать обязательно. Через пару дней автор зачитал редактору окончательный вариант: «Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету. - Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню. - Отнюдь, - ответила графиня. И граф поимел графиню три раза на подоконнике. А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём! За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь. Из камина торчала чья-то волосатая нога. Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать! А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма. Ибо в подвале неприметного дома напротив, в обстановке строжайшей секретности, уже второй день шло заседание III съезда РСДРП, на котором выступал с речью Владимир Ильич Ленин». Молодец, - похвалил редактор, - роман практически готов к печати. Но я хотел бы обсудить название Вашего произведения. Предварительное рабочее название Вашего романа – «Эх, ёб твою мать!!!». Хорошее название, бойкое с сильным глубинным смыслом. Но, если не возражаете, я бы предложил убрать из названия междометие «Эх», уж слишком сильно цыганщиной отдаёт. Согласны? - Согласен, - ответил автор. Редактор кивнул и красным редакторским карандашом черканул в левом верхнем углу рукописи, - «В печать!»."

В Германии так же. Я правда не знаю, скока процентов, но напополам с работадателем работник обязан это оплачивать.

15 по 4 классу тогда были.. 22 по пятому.. метал почти все доставали, только арамид оставляли, как раз кило под 7-8.. А постовые броники (до колен) и за 30 уходили..

В середине 60-х годов австралийский спортсмен Реджинальд Джеймс Спайерс, оcтaвшиcь бeз гpoшa в Лондоне, peшил вo чтo бы тo ни cтaлo вepнутьcя дoмoй кo дню poждeния дoчepи. И тогда он решил отправить себя в Австралию грузом в деревянном ящике. Все случилось в далеком 1964 году, когда австралийский спортсмен Реджинальд Джеймс Спайерс, больше известный миру под именем Рэдж Спайерс, приехал в Лондон. Перспективный 22-летний метатель копья надеялся здесь с помощью специалистов в ускоренном темпе восстановиться после серьезной травмы и успеть попасть в состав австралийской сборной на Олимпийские игры в Токио. Увы, планы не сложились. Когда незадачливому копьеметателю стало окончательно ясно, что вожделенная Олимпиада ему не светит, он задумался о возвращении домой. Ситуация на тот момент сложилась непростая. Денег на обратный билет не было, и, чтобы их накопить, спортсмен устроился на работу в международный грузовой терминал лондонского аэропорта Хитроу. Возможно, некоторое время спустя он и собрал бы заветную сумму и вернулся в родную Аделаиду традиционным путем в кресле самолета. Но все изменилось в одночасье, когда у него украли бумажник, где он опрометчиво хранил свои и без того скудные сбережения. Начинать все сначала нетерпеливый Рэдж не захотел. Тем более близился день рождения его маленькой дочери, где он должен был непременно присутствовать. Гениальное и одновременно простое решение пришло к нему, как это часто случается, спонтанно. «А почему бы не отправить самого себя домой авиапосылкой наложенным платежом — иными словами, с оплатой груза адресатом по его получении?» — подумал предприимчивый австралиец. ( Свернуть ) В том, что такой рискованный вояж вполне осуществим, Рэдж нисколько не сомневался — он убедился в этом, работая в аэропорту. Ему не раз приходилось видеть, как таким способом пересылают по всему миру разных животных. «Если они выдерживают авиаперелет, то пару-тройку дней выдержу и я», — рассудил он. Для начала Рэдж разузнал, каким может быть максимальный размер ящика, допустимого к отправке воздушным транспортом. Обойтись без посторонней помощи было невозможно, и спортсмену пришлось открыться своему лондонскому другу Джону МакСорли, тоже метателю копья. Именно ему он и поручил изготовить свой маленький ковчег. Зная упрямый характер австралийца, Джон, скрепя сердце, выполнил просьбу товарища. Несколько ночей подряд он плотничал в своей квартире, и в скором времени добротное деревянное изделие размером 1,5 х 0,9 х 0,75 м было готово принять в свое чрево безбашенного пассажира. Конечно, внутреннее пространство ящика было крайне ограничено, но, тем не менее, внутри Рэдж мог вполне позволить себе сидеть, вытянув ноги, или лежать на спине, согнув колени. Обе торцевые стенки ящика жестко фиксировались изнутри с помощью внутренних задвижек, так что при необходимости авантюрист всегда мог покинуть свое убежище через два аварийных выхода. Чтобы не выдать себя во время погрузо-разгрузочных работ и случайно не покалечиться, он намеревался пристегиваться ремнями-стропами, надежно прикрепленными к боковинам и дну ящика. Скромная дорожная поклажа была упакована в небольшой баул так, чтобы в нем ничего не грохотало при перевозке. И хотя путешествие, по расчетам Реджа, предстояло недолгое, он предусмотрительно взял с собой в дорогу немного провизии: две банки с консервированными спагетти, пачку бисквитного печенья, плитку шоколада, бутылку фруктового сока и фруктовую же жвачку. Кроме того, при нем были карманный фонарик, одеяло, подушка, пластиковая бутылка с водой и пустая емкость для сбора отходов жизнедеятельности. На этикетке, наклеенной на ящике, в графе «Наименование груза» друзья указали краску, а в графе «Грузополучатель» вписали вымышленную австралийскую обувную фабрику, указав контактным лицом несуществующего мистера Грэхема. И еще: за неделю до вылета австралиец перестал принимать пищу, чтобы очистить кишечник и замедлить обмен веществ в организме. Рэдж прекрасно знал, что отправка такого объемного и тяжелого груза самолетом обойдется существенно дороже стоимости обычного пассажирского авиабилета. Но наложенный платеж давал чудесную возможность отсрочить оплату (а скорее, расплату) до прибытия в Австралию. «Главное — добраться домой, а дальше как пойдет», — решил отчаянный парень. В субботу, 17 октября 1964 года, в лондонском аэропорту Хитроу началось одно из самых необычных и опасных путешествий человека за всю историю авиации, которое, к счастью, закончилось вполне благополучно. Как позже пояснил прессе Рэдж, темнота и замкнутое пространство его нисколько не страшили, а потому он просто залез в контейнер и поехал. Первое непредвиденное происшествие выпало на долю безбилетника сразу же после сдачи его Джоном в багаж. Лондон, видимо, не захотел отпускать путешественника просто так, не простившись с ним своим фирменным плотным туманом. Вылет регулярного рейса авиакомпании Air India по маршруту Лондон — Перт (Западная Австралия) задержали больше чем на 28 часов. Вообще-то Реджу нужно было в Аделаиду (Южная Австралия), его родной город, но выбор намеренно пал на Перт. В то время там располагался маленький заштатный аэропорт без строгих мер досмотра и контроля, где, как он полагал, будет проще выбраться наружу незамеченным. Вслед за этим не заставило себя ждать и второе испытание. Утомленный столь долгим ожиданием взлета и оказавшись, наконец, в воздухе на пути из Лондона в Париж, Рэдж рискнул ненадолго покинуть свою «каюту», чтобы слегка размять мышцы и справить нужду. К счастью, его никто не разоблачил, хотя он в спешке и забыл банку с мочой на крышке ящика. Французские грузчики, обнаружив такой неприятный подарок, страшно матерились, обратив весь свой праведный гнев на английских коллег, решив, что эта непристойная проделка — их рук дело. Но настоящей проверкой на прочность стала для спортсмена промежуточная посадка в аэропорту Бомбея (с 1995 года — Мумбай). Индийские грузчики, в отличие от французских, не стали церемониться с ящиком и, невзирая на предупредительную надпись «Не кантовать», без малейшего зазрения совести поставили его на попа. Незадачливый путешественник оказался вверх ногами, и ему пришлось некоторое время пробыть в таком противоестественном состоянии, прежде чем он смог отстегнуться и принять нормальное положение. Мало того, в ожидании погрузки ящик на четыре часа бросили в самый разгар жаркого дня под открытым небом на взлетном поле. В довершение ко всему ящик с обезвоженным до предела австралийцем уронил с вилочного погрузчика безалаберный водитель. Наконец, самолет взял курс на вожделенный Перт. Первое, что после приземления на Зеленом континенте услышал так стремящийся домой копьеметатель, были, мягко говоря, нелестные отзывы местных грузчиков о размерах его «ковчега». На это раз разгрузка прошла оперативно, и ящик поместили в ангар. Как только ворота за грузчиками захлопнулись, Рэдж сразу же покинул свое убежище. Рядом оказались картонные коробки с бутылками пива, и, хотя спортсмен был равнодушен к спиртному, он с удовольствием выпил живительный пенный напиток. Так он отметил завершение своей одиссеи. 63 часа взаперти в одиночку пролетели для него как страшный сон, оставив позади почти 21 000 км пути. Удача не покинула героя и на земле. Выбраться из ангара ему помогли плотницкие инструменты, оставленные рабочими. Счастливчик вырезал отверстие в хлипкой стене сарая и, переодевшись в свежий костюм, заблаговременно приготовленный еще в Лондоне, покинул здание в благопристойном виде. Никакой охраны ему не встретилось, так что он спокойно смешался с остальными пассажирами и покинул аэропорт. Немного подкрепившись и придя в себя в Перте, Рэдж автостопом двинулся в Аделаиду. Но судьба благоволила ему вновь — на пути домой он познакомился со священником, который помог ему добраться в родной город на поезде. Рэдж не хотел огласки, и, возможно, его безумный вояж так и остался бы в тайне. Но то ли от радости, то ли от бесшабашности он совсем забыл известить своего доброго английского друга Джона МакСорли о завершении рискованного предприятия. А тот, обеспокоенный долгим молчанием приятеля, сообщил о происшедшем знакомому корреспонденту лондонской газеты The Telegraph. Конечно, представители СМИ не упустили такую сенсационную новость и подняли настоящий медиашторм в австралийских газетах, позже перешедший во всемирный гвалт. Под давлением общественности авиакомпания простила безбилетника, не взяв платы за экстремальный проезд. Остается добавить, что дальнейшая жизнь Реджинальда Джеймса Спайерса складывалась не менее захватывающе. Да иначе и не могло быть у человека, обладающего такими авантюрными способностями и неуемной энергией. До 1981 года он продолжал успешную спортивную карьеру, дважды становясь чемпионом Австралии. А после ухода из легкой атлетики был уличен вместе со своей любовницей в связях с наркодельцами и в Аделаиде арестован за ввоз контрабандой в страну кокаина и смолы каннабиса на сумму в 1,2 млн австралийских долларов. Вину свою спортсмен признал, и, находясь на свободе под залогом, сразу же после вынесения приговора в октябре 1981 года тайком бежал вместе со своей пассией. Несколько месяцев спустя он объявился в Индии, где был арестован местной полицией также за наркоторговлю. Его опять необдуманно выпустили под залог, и он не преминул скрыться вновь. Два года Реджу удавалось прятаться от полиции. Но в 1984 году удача дала сбой, и его задержали в аэропорту Шри-Ланки с поддельным французским паспортом при перевозке гашиша и героина, спрятанного в кассетном магнитофоне. 2 июня 1987 года для Спайерса настал час расплаты за непреодолимую тягу к рискованным предприятиям — его приговорили к смертной казни. Однако грамотная апелляция вызволила его из цепких рук ланкийского палача. Все закончилось тремя годами тюрьмы в Австралии. Все лучше, чем вечный сон на чужбине. В 2012 году неугомонного Реджа задержали по подозрению в выращивании и незаконном обороте конопли, а также в незаконном хранении револьвера. Но год спустя все обвинения с него сняли, прокуратуре так и не удалось ничего доказать. Теперь бывший спортсмен и контрабандист мирно, по крайней мере внешне, живет в родной Аделаиде. Что выкинет в следующий раз теперь уже 74-летний старина Редж, покажет время. Вот так сейчас выглядит Рэдж Спайерс

после

Татев