cartesius

Конкретно в данном случае надо вначале добавить дополнительный репозитарий.

Не совсем так: Мухаммед последний пророк как у шиитов, так и у суннитов. А насчет Али разногласия: для суннитов он является четвертым халифом, а для шиитов первым имамом... https://ru.wikipedia.org/wiki/Али_ибн_Абу_Талиб

Все закончится массивными погранвойсками по всему периметру границы ЕС с приказом стрелять в нарушителей границы на поражение.

http://best.kp.ru/msk/europe_migrants/ Спецкор «Комсомольской правды» Дарья АСЛАМОВА побывала в нескольких европейских странах, куда ежедневно прибывают десятки тысяч людей из Африки и с Ближнего Востока. Но это вовсе не классические беженцы. Они чувствуют себя хозяевами на новом месте, презирают помогающих им местных жителей и требуют для себя все новых благ.

Линуксу не нужны широкие массы форестгампов. Это инструмент интеллектуальной элиты, владеющей хотя бы техникой копипейста.

Внимательно посмотрите на скриншот ниже и попробуйте определить, какая это операционная система. http://liberatum.ru/exclusive/linux-like-windows-xp Отовсюду слышны громкие крики миллионов читателей Либератума: это Windows XP, это Windows XP! Однако, это не так. Перед вами... Ubuntu с темой оформления Windows XP theme for Linux. Как известно, скоро заканчивается срок поддержки Windows XP и после этого над пользователями нависнет гнетущая угроза надругательства со стороны хакеров. Одним из решений этой тяжелой проблемы является переход на Linux. Но многие пользователи активно сопротивляются миграции, указывая, что им сложно будет адаптироваться к новому и непривычному интерфейсу. Windows XP theme for Linux выбивает у таких почву из-под ног. Как сделать Windows XP из Linux Самое приятное, что установка темы оформления не требует ни денег, ни времени. Открываем терминал и вписываем всего три строчки: sudo add-apt-repository ppa:noobslab/themes sudo apt-get update sudo apt-get install win-xp-theme Готово. Теперь пользователь получает все тот же привычный Windows XP, только без вирусов и синего экрана смерти.

Mark Moogalian, an Armenian American with roots in the Richmond, Virginia area, is being hailed as a hero for courageously seizing an assault rifle from a gunman aboard the high-speed Amsterdam to Paris train.http://www.richmond.com/news/local/article_f86d552c-3960-5345-bb2d-8c0de49f2eb4.html

Как выучить язык в рекордные сроки: 12 правил http://www.infoniac.ru/news/Kak-vyuchit-yazyk-v-rekordnye-sroki-12-pravil.html

Թո՛ղ հանգիստ հաց ուտեմ, այ տղ՝ա։

— Я волшебник! Авада кедавра! Авада кедавра! — Вашу мать! Отберите у Петровича лом! Скорее! — Висит на заборе колышется ветром Колышется ветром бумажный листок Пропала собака пропала собака Пропала собака по кличке Дружок — Бля,Петрович,ешь свою шаурму молча! — Эта маска поможет сохранить молодость кожи... — Твою мать, Петрович, я знаю, я же на сварщика учился! — Не устал ещё? Давай я буду сверху. —Твою мать, Петрович, достал! Держи стремянку! — О, у нас сегодня романтика-свечи, масло... — Слышь, Петрович, отойди от капота! — Почему ты закрылся от меня? Я же слышу, как тебе одиноко, как ты стонешь внутри. — Твою мать, Петрович, отойди от двери, дай посрать спокойно! — Вся ванна заставлена твоими сраными кремами и бальзамами! — Ты хочешь, чтобы у меня была сухая кожа?! — Петрович, мне пох*й! — Я буду ласкать твою киску, пока она не потечет... — Петрович, бл*, отпусти кошку, она вон обоссалась уже! — Обручальное кольцо-о-о, непростое украшение-е-е... — Бл*, Петрович, долбо*б, бросай гранату! — О, эта сладкая мука, не видеть тебя, но знать, что ты там и ждешь меня, нуждаешься во мне... — Бл*, Петрович, за*бал, посвети фонариком! Лето. Капли дождя печально стучали в окно. Ветер завывал, словно раненый волк. Казалось, это само небо плачет, как малое дитя. В такую погоду так хочется завернуться в тёплый плед… — Петрович, по-моему, ты как-то не так пишешь объяснительную по поводу опоздания на работу! — Когда я с тобой, мне не хочется думать ни о работе, ни о карьере... — Твою мать, Петрович, карьер сам себя не выкопает! Попробуй ещё раз экскаватор завести. — Какие колготки лучше пойдут: в крупную сеточку или в мелкую? — Твою мать, Петрович, мне похрен! Главное, чтобы лук не вываливался! — Алло, медвежонок, мне нужно тебе кое-что сказать: у меня задержка... — Твою мать, Петрович, ты достал опаздывать! — Почему ты так и не предложил выйти за тебя? — Твою мать, Петрович, прораб же сказал, что сменами нельзя меняться! — Помнишь, как мы кончили одновременно? — Твою мать, Петрович, помню, конечно, мы же в параллельных классах учились. — Теперь расслабься и смотри, как я беру его в ротик и нежно отсасываю... — Твою мать, Петрович, давай быстрее бензин перельем и поедем уже! — А засунь в обе дырочки по пальчику... — Твою мать, Петрович, это же розетка, хочешь, чтобы меня током прибило?! — Да я отвечаю это вкусно! В Таиланде все их едят. «Жареные гусеницы» называется! — Твою мать, Петрович, и на чем теперь трактор то будет ездить?! -Ой! посмотри как у меня сосочки затвердели! Это наверно от холода... -Твою мать, Петрович, да мне похрен, давай работать уже! — Да кто мы такие, чтобы противостоять силам природы? — Петрович, сука, бери лопату и убирай снег! — Что ты со мной делаешь? Опять тушь потекла... — Твою мать, Петрович, с твоими кривыми руками мы чертеж никогда не закончим! — Может, еще немножко поваляемся? Я сейчас без трусиков... — Твою мать, Петрович, подымайся, тельник в зубы и бегом! Магистраль прорвало! — Терпи при жизни и после смерти тебе воздастся. — Твою мать, Петрович, достал, помой ноги иди! — Я никуда не пойду! Мне нечего надеть! — Твою мать, Петрович, мне похрен! Кирзачи пропил, теперь хоть в тапках траншею копай! — Может быть сегодня сделаем это втроём? — Петрович, тут пять фур. Какой втроём? Зови всю бригаду —М-м-м, детка, у тебя еще не растет или уже так гладко бреешь? — Петрович, ты охренел, не трогай мою лысину! — Тебе какие прокладки больше нравятся? — Слушай, Петрович, мне похрен, главное, чтобы кран не протекал! — Как думаешь, чем мне лучше ноги побрить? — Твою мать, Петрович, это гусь, его ощипывают! — Может, нам задуматься о браке? — Твою мать, Петрович, давно пора! У тебя же на выходе каждая пятая деталь бракованная! — У тебя губки соленые...Ты плакал? — Твою мать, Петрович, на хера ты губку-то жрешь?? Я ей рассол со стола вытирал! — Дорогой, давай сегодня без защиты. — Твою мать, Петрович, ты достал, одень каску, мы на стройке все же!

Я с 6 лет читатель и пи(с)атель.

Керстин Хольм (журналист, Германия, 22 года работала в России от Франкуртер Альгемайне): После 22 лет, проведенных в Москве, я постепенно привыкаю к свежему воздуху, мягкому климату и бесконечному «переходному времени года». Лишенная подспудного страха доброжелательность случайных встречных, женщины, одетые свободно и с фантазией, добротно сконструированные дома и дороги - все это приводит меня почти в эйфорию. Пожилая торговка фруктами никому не пытается отчаянно навязать свой товар. Молодая мама не боится отправлять своего сынишку за газетой в киоск через дорогу… И Россия издалека смотрится как насмешка над любыми соображениями эффективности. Меня трогает вид немецких полицейских. Мне кажется, что здесь, в Германии, они действительно служат делу общественного порядка. Беседу с немецким полицейским - в которую я ввязываюсь при каждом удобном случае - можно рассматривать как одну из форм приобщения к культуре. Российские правила общения с полицейским таковы: на все вопросы отвечать кратко и корректно, сокращать контакт до минимума, никогда не начинать первому разговор. Один мой немецкий приятель вывел парадоксальную формулу: как город Москва вообще-то более безопасна, чем Париж или Нью-Йорк. Но зато здесь по-настоящему опасны полицейские. Другой мой знакомый, американец, который однажды был обыскан русским полицейским и при этом лишился наличности, с тех пор при виде стража порядка переходит на другую сторону улицы и бежит бегом прочь. Чем больше я писала о России, тем яснее мне становилось, что мне никогда не понять эту страну. Но я научилась вести себя адекватно: как антилопа в саванне. Нельзя ожидать, что тротуары будут ровными и безопасными. Нельзя ожидать, что вывески, которые висят на зданиях, имеют хоть какое-то отношение к тому, что находится внутри. Напротив, следует ожидать, что твой внешний вид может подействовать провоцирующе на кого-то из особенно чувствительных встречных. Ты учишься подавлять свою мимику. Ты учишься наблюдать за окружающим миром боковым зрением и сразу оценивать, не наметил ли тебя кто-то в качестве добычи. На просторах саванны российских улиц, по которым скитаются стада автомобилей, следует особенно остерегаться юношей с горящими глазами: пока вы подробно объясняете ему, как доехать до Красной площади, его партнер ловко ворует вашу сумочку. Но главная опасность — это залегшие в укрытии охотники: голодные полицейские, исполненные надежды, что от вас пахнет алкоголем, что вы едете на чужом автомобиле без доверенности или делаете еще что-нибудь подобное и, главное, что вам некогда. Шанс, что попавшийся грешник попробует уличить их в коррупции, минимален. Лишь тот, кто ведет себя открыто и корректно, хотя бы примерно знает законы и держится так, будто ему абсолютно некуда спешить, имеет шанс быть отпущенным - поскольку время, которое придется затратить на такую жертву, непропорционально добыче. Я не знаю, каким образом пространство - как нас тому учит физика - может быть искривленным. Мне также сложно понять, как время может становиться шаром в соответствии с представлением о нем композитора Бернда Алоиса Циммермана. Но я могу лично засвидетельствовать, что в России, если глядеть из перспективы простого смертного, пространство действительно является искривленным, а время действительно представляет собой некий клубок. Всякий, кто пытается зафиксировать российскую историю в соответствии с гегельянским мышлением как некое линейно развивающееся, поступательное действие, не понимает ее сути. Ни одна эпоха здесь не завершается, ни одна проблема не решается. Вопрос о том, стоили ли реформы Петра Великого, обеспечившие стране модернизацию и расцвет, жизней тьмы крепостных, которыми были оплачены царские мегапроекты, по сей день не утратил своей актуальности и продолжает обсуждаться. В Германии мир предстает метрическим, квадратным. Время протекает линеарно. Здесь учатся на ошибках прошлого, ставя тем самым на этом прошлом крест. Даже пространство ощущается здесь как разделенное на квадраты невидимыми линиями. Законы существуют здесь для того, чтобы выполняться, как общественный транспорт - для обеспечения циркуляции населения. Законы - не посохи пастырей, которыми эти пастыри грозят человеческим стадам, чтобы призвать их к послушанию. В России же знаменитые скверные дороги и такой же общественный транспорт являются своего рода кандалами для населения. Особенно обитателей маленьких населенных пунктов они приковывают к их месту жительства. Международные специалисты по городскому развитию и планированию улиц неоднократно отмечали, что в Москве площадь проезжих улиц непропорционально мала по сравнению с общей площадью города (если сравнивать с крупными западными городами). Этот дисбаланс усугубляется страстью российских градостроителей к восьмиполосным дорогам одностороннего движения без возможности поворота: это приводит к тому, что в Москве, чтобы добраться от A до B, приходится проезжать куда больше километров, чем в любом другом городе мира. Один высокий полицейский чиновник однажды открыто сказал в эфире радиостанции «Эхо Москвы», что официальной целью московской транспортной политики является уменьшение до минимума права отдельно взятого водителя на маневр. Цель этой тактики становится ясна в тот момент, когда полицейская машина, которую никогда не видно на вечно забитых перекрестках, быстренько перекрывает любую улицу, чтобы пропустить колонну верховных пастырей российской политики, проносящихся мимо с мигалками со скоростью двести километров в час. В те долгие часы, которые я регулярно проводила в Москве в этих искусственных пробках под какофонию раздраженных гудков (разумеется, я в таких концертах тоже участвовала), я физически ощущала, насколько этой системе наплевать на бесчисленное множество «человеко-часов» рабочего и жизненного времени. Каким бы репрессивным ни был старый Советский Союз, в нем все же существовала вера в человека или в его «продуктивный потенциал». Уже само распространение массовой советской профессии «инженер» указывало на существование хотя бы теоретической веры в возможность создания хороших отечественных автомобилей, автобанов, строительных машин и так далее. В качестве сегодняшнего «гражданина-в-пробке-стоящего» понимаешь, что гражданское население с точки зрения экономики и военной стратегии представляет скорее паразитарную группу, имеющую претензию на доходы от продажи полезных ископаемых. Это дает ответ на загадку, почему используемый при сооружении или отделке самых помпезных дворцов и площадей в московском центре дорогостоящий гранит или мрамор так скверно обработан: истеблишмент на верхнем конце экономической цепочки питания ценит материал, но не труд низкоквалифицированных бесправных мигрантов. Какой контраст с немецкой строительной культурой, со всеми этими дверными ручками, петлями, плинтусами и распорками, создание и доведение до ума которых осуществляются с прямо-таки трогательным пафосом функциональности! Например, во Франкфурте, напротив Старой оперы, есть чудесный маленький парк с небольшой колоннадой. Колонны вытесаны из простого известняка, но с таким ремесленным совершенством, что мое сердце согревается и даже взыгрывает от патриотических чувств! Как часто я думала об этом скромном шедевре, разглядывая тщательно отполированные, но грубо отесанные и криво положенные плиты московского мрамора - зрелище, от которого у меня почти наворачивались слезы на глаза. Я убеждена в том, что европейская демократия в целом и немецкая в особенности неразрывно связана с культурой работы, ремесла в широком смысле этого слова. Мне кажется, что лишь эта культура способна обеспечить долгосрочное и соответствующее особенностям вида выживание человеческих особей в зоопарке нашей цивилизации. Работая в стране, где многие из самых высококвалифицированных ученых, музыкантов продолжают получать за свою работу, как принято говорить в Германии, «вареное яйцо и бутерброд», я не могла не казаться себе этакой черно-белой коровой голштинской породы. Выживание этой породистой коровы в степи обеспечить непросто, но ее всячески кормили и холили, а она в ответ давала особо ценное молоко - то есть, высоковитаминный продукт культурной журналистики. Это молоко пользовалось спросом на родине коровы. Впрочем, сам спрос на темы с весьма скупо цветущих нив российской культурной жизни возможен только в условиях культуры в высшей степени процветающей и мощной, культуры, способной, в духе Шиллера, черпать наслаждение из этих «плодов трагического». В России право сильного присутствует повсеместно и абсолютно неприкрыто. Потроха матушки-Земли распродаются за гроши, и лишь сильнейший обеспечивает себе львиную долю доходов. Все ценное - гуманность, сочувствие, настоящее искусство и умение его ценить - возможно только в модусе постоянного сопротивления. И всегда является личным подвигом отдельно взятого индивидуума. Например, у меня есть знакомая, врач, которая бесплатно оперировала женщину, не имевшую денег заплатить за лечение. Или профессор консерватории, организующий концерты авангардной музыки на высочайшем уровне и настаивающий на том, чтобы они были бесплатными, - в интересах студентов и энтузиастов современной музыки. Подобные люди наживают себе лишь неприятности. На врача сердятся коллеги по больнице, на профессора - концертный отдел его консерватории. Все они хотели бы, конечно, зарабатывать деньги. Россия с ее неприглаженностью порою напоминает мне зубра, который не дает молока и вообще смотрится как насмешка над любыми соображениями эффективности. Технологический модернизм лишь отравляет его. Он хронически болен. Возможно, неизлечимо. Он никогда не видел изнутри коровника другой супердержавы, а штормы истории по географически-климатическим причинам неизменно свирепствовали над ним особенно жестоко. Благодаря этому он развил дикую силу и тонкий нюх, не нужные его более высокоразвитым сородичам, с которыми судьба обошлась благосклоннее. В этой правде жизни заключается его неотразимый шарм.

СЕСТРА ИЗ ПАРИЖА Эту историю рассказал мне мой покойный друг, замечательный кинорежиссёр и яркий, искромётный человек Яков Сегель. Он обожал Фаину Георгиевну Раневскую, часто бывал у неё дома и потом, переполненный впечатлениями, делился ими со мной. В конце пятидесятых, её отыскали родственники и она смогла выехать в Румынию и повидалась с матерью, с которой рассталась сорок лет назад. Сестра Изабелла жила в Париже. После смерти мужа её материальное положение ухудшилось и она решила переехать к знаменитой сестре, которая, как она предполагала, при всех её званиях и регалиях, купается в роскоши. Обрадованная, что в её жизни появится первый родной человек, Раневская развила бурную деятельность и добилась разрешения для сестры вернуться в СССР. Счастливая, она встретила её, обняла, расцеловала и повезла домой. Они подъехали к высотному дому на Котельнической набережной. - Это мой дом, - с гордостью сообщила Фаина Георгиевна сестре. Изабелла не удивилась: именно в таком доме должна жить её знаменитая сестра. Только поинтересовалась:- У тебя здесь апартаменты или целый этаж? Когда Раневская завела её в свою малогабаритную двухкомнатную квартирку, сестра удивлённо спросила: - Фаиночка, почему ты живёшь в мастерской а не на вилле? Находчивая Фаина Георгиевна объяснила: - Моя вилла ремонтируется. Но парижскую гостью это не успокоило. - Почему мастерская такая маленькая? Сколько в ней «жилых» метров? - Целых двадцать семь, - гордо сообщила Раневская. - Но это же тесно! - запричитала Изабелла. - Это же нищета! - Это не нищета! –разозлилась Раневская, – У нас это считается хорошо. Этот дом - элитный. В нём живут самые известные люди : артисты, режиссёры, писатели. Здесь живет сама Уланова! Фамилия Уланова подействовала: вздохнув, Изабелла стала распаковывать свои чемоданы в предоставленной ей комнатушке. Но она так и не смогла понять, почему этот дом называется элитным: внизу кинотеатр и хлебный магазин, ранним утром грузчики выгружали товар, перекрикивались, шумели, устраивали всем жильцам «побудку». А вечерами, в десять, в одиннадцать, в двенадцать оканчивались сеансы и толпы зрителей вываливались из кинозала, громко обсуждая просмотренный фильм -Я живу над «хлебом и зрелищами», - пыталась отшучиваться Фаина Георгиевна, но на сестру это не действовало. -За что тебя приговорили жить в такой камере?. Ты, наверное, в чём-то провинилась. В первый же день приезда, несмотря на летнюю жару, Изабелла натянула фильдеперсовые чулки, надела шёлковое пальто, перчатки, шляпку, побрызгала себя «Шанелью», и сообщила сестре: - Фаиночка, - я иду в мясную лавку, куплю бон-филе и приготовлю ужин. - Не надо! - в ужасе воскликнула Раневская. В стране царили процветающий дефицит и вечные очереди - она понимала, как это подействует на неподготовленную жительницу Парижа. - Не надо, я сама куплю. - Фаиночка, бон-филе надо уметь выбирать, а я это умею, - с гордостью заявила Изабелла и направилась к входной двери. Раневская, как панфиловец на танк, бросилась ей наперерез. - Я пойду с тобой! - Один фунт мяса выбирать вдвоём - это нонсенс! - заявила сестра и вышла из квартиры. Раневская сделала последнюю попытку спасти сестру от шока советской действительности. - Но ты же не знаешь, где наши магазины! Та обернулась и со снисходительной улыбкой упрекнула: - Ты думаешь, я не смогу найти мясную лавку? И скрылась в лифте. Раневская рухнула в кресло, представляя себе последствия первой встречи иностранки-сестры с развитым советским социализмом. Но говорят же, что Бог помогает юродивым и блаженным: буквально через квартал Изабелла Георгиевна наткнулась на маленький магазинчик, вывеска над которым обещала «Мясные изделия». Она заглянула во внутрь: у прилавка толпилась и гудела очередь, потный мясник бросал на весы отрубленные им хрящи и жилы, именуя их мясом, а в кассовом окошке толстая кассирша с башней крашенных волос на голове, как собака из будки, периодически облаивала покупателей. Бочком, бочком Изабелла пробралась к прилавку и обратилась к продавцу: - Добрый день, месье! Как вы себя чувствуете? Покупатели поняли, что это цирк, причём, бесплатный, и, как в стоп-кадре, все замерли и затихли. Даже потный мясник не донёс до весов очередную порцию «мясных изделий». А бывшая парижанка продолжала: -... Как вы спите, месье?... Если вас мучает бессонница, попробуйте перед сном принять две столовых ложки коньячка, желательно «Хеннесси»... А как ваши дети, месье? Вы их не наказываете?.. Нельзя наказывать детей - можно потерять духовную связь с ними. Вы со мной согласны, месье? -Да, - наконец, выдавил из себя оторопевший мясник и в подтверждение кивнул. - Я и не сомневалась. Вы похожи на моего учителя словесности: у вас на лице проступает интеллект. Не очень понимая, что именно проступает у него на лице, мясник, на всякий случай, смахнул с лица пот.- Месье, - перешла к делу Изабелла Георгиевна, - мне нужно полтора фунта бон-филе. Надеюсь, у вас есть? - Да, - кивнул месье мясник и нырнул в кладовку. Его долго не было, очевидно, он ловил телёнка, поймал его, зарезал и приготовлял бон-филе. Вернулся уже со взвешенной и завёрнутой в бумагу порцией мяса. - Спасибо, - поблагодарила Изабелла. И добавила: - Я буду приходить к вам по вторникам и пятницам, в четыре часа дня. Вас это устраивает? -Да, -в третий раз кивнул мясник. Расплачиваясь в кассе, Изабелла Георгиевна порадовала толстую кассиршу, указав на её обесцвеченные перекисью волосы, закрученные на голове в тяжёлую башню: - У вас очень модный цвет волос, мадам, в Париже все женщины тоже красятся в блондинок. Но вам лучше распустить волосы, чтобы кудри лежали на плечах: распущенные волосы, мадам, украсят ваше приветливое лицо. Польщённая кассирша всунула два указательных пальца себе за обе щеки и стала с силой растягивать их, пытаясь улыбнуться. Когда, вернувшись домой, Изабелла развернула пакет, Фаина Георгиевна ахнула: такого свежайшего мяса она давно не видела, очевидно, мясник отрезал его из своих личных запасов. - Бон-филе надо уметь выбирать! - гордо заявила Изабелла. С тех пор каждый вторник и каждую пятницу она посещала «Мясные изделия». В эти дни, ровно в четыре часа, мясник отпускал кассиршу, закрывал магазин, вешал на дверь табличку «Переучёт», ставил рядом с прилавком большое старинное кресло, купленное в антикварном магазине, усаживал в него свою дорогую гостью, и она часами рассказывала ему о парижской жизни, о Лувре, об Эйфелевой башне, о Елисейских полях... А он, подперев голову ладонью, всё слушал её, слушал, слушал... И на лице его вдруг появлялась неожиданная, наивная, детская улыбка... - Я не знаю, - заключил свою историю Яков Сегель, - поняла ли Изабелла Георгиевна, в каком спектакле она участвовала, но свою роль она исполняла искренне и достоверно... Добавлю от себя: но не долго. Очень скоро она тяжело заболела, умерла, и Фаина Георгиевна опять осталась одна. И теперь, после ощущения радости от присутствия рядом близкого, родного человека, она особенно остро почувствовала своё одиночество. Когда её заваливали букетами цветов, она грустно произносила: «Столько любви, а в аптеку сходить некому». Одиночество убивало настроение и съедало здоровье. Навалившаяся старость душила её в своих объятиях. Одно из её крылатых высказываний: «Старость - это свинство. Это невежество Бога, когда он позволяет доживать до старости.» На вопрос «Как вы себя чувствуете?» отвечала: «Симулирую здоровье» или: «Я себя чувствую, но плохо». И завершу я этот рассказ одним из последних её афоризмов. Точнее, это не афоризм - это крик души: «Будь проклят этот талант, который сделал меня одинокой!» Её одиночество окончилось на Новом Донском кладбище, где, по её завещанию, она похоронена рядом с сестрой - теперь они навсегда вместе. Александр Каневский

Нашу главную героиню зовут Юля. Она уже довольно взрослая девочка и ее нужно было отдавать в школу. Перед тем как зачислить ребенка, нужно было пройти стандартную беседу с педагогом-психологом. Вот здесь всё и начинается… Девочка вместе с мамой зашла в кабинет и села напротив психолога. — А начнем мы с самого элементарного, – сказала психолог, и выложила перед Юлей восковые фрукты: абрикос, яблоко, грушу… Как это всё можно назвать одним словом? Юля растерялась и опустила глаза. — Что ж, продолжим. Вот огурец, помидор, редиска, картошка и лук. Как мы называем это одним словом? Девочка разволновалась и даже прикусила губу. — Клубника, малина, вишня… Как это называется? Не знаешь? — Забыла, – тихонько ответила малышка, едва сдерживая слезы. — Наверное, вам еще рано идти в школу, – сказала психолог, подводя итог. — Позанимайтесь немного с ребенком и приходите через год. Она еще не знает элементарных вещей! Мать удивленно смотрела на ребенка: — Юленька, разве ты не знаешь, как назвать всё это одним словом? — Вспомнила! – здесь лицо девочки засияло. — Муляжи!

Джейк променял свою жену на молодую секретаршу. Его новая девушка настаивала, чтобы они жили в роскошном доме, в котором раньше он жил со своей женой. И она добилась своего, так как адвокаты Джейка оказались хитрее. Он предоставил Эдит (теперь уже бывшей жене) 3 дня на то, чтобы она съехала из дома. Первый день она провела, пакуя свои вещи в коробки и чемоданы. Во второй день она наняла людей, которые помогли бы ей перевезти все вещи. На третий день Эдит в последний раз села за шикарный обеденный стол, зажгла свечи, включила расслабляющую музыку и накрыла стол. Там были креветки, икра и бутылка Шардоне. Завершив трапезу, она зашла в каждую комнату и начинила карнизы для штор недоеденными креветками. Вернувшись на кухню, Эдит прибралась и затем покинула дом. Когда Джейк привел свою новую подружку, все было просто шикарно в первые дни. Затем понемногу в доме начал появляться запах. Новоиспеченная пара изо всех сил пыталась избавиться от зловония. Они мыли повсюду полы и постоянно проветривали дом. Они очистили все ковры, проверили все клапаны – не завелись ли там грызуны. Везде были размещены освежители воздуха. Им даже пришлось заменить дорогущее напольное покрытие. Ничего не помогало. Друзья пары отказывались приезжать к ним в гости. Мастер не согласился предоставлять свои услуги. Уволилась даже горничная. В конце концов, они больше не могли выносить ужасающего запаха и решили съехать. Месяц спустя паре так и не удалось найти покупателя для дома, который теперь уже источал ужасающий запах. Молва пошла по округе, и все риэлторы отказывались работать с этим домом. В итоге паре пришлось занять крупную сумму в банке, чтобы приобрести новый дом. Бывшая жена позвонила Джейку, чтобы узнать, как идут дела. Он рассказал о плачевном состоянии дома. Выслушав Джейка, Эдит поделилась, что она ужасно скучала по дому. Затем она добавила, что она бы немного изменила условия в брачном договоре, если бы дом вернулся к ней. Предположив, что его бывшая жена и не представляет масштабы бедствия, Джейк согласился на 10% от стоимости дома, но при условии, что Эдит подпишет необходимые бумаги в этот же день. Она согласилась, и в течение часа адвокаты доставили все бумаги. Спустя неделю Джейк и его девушка стояли, улыбаясь, наблюдая, как пакуют их вещи для переезда в новый дом. Они забрали с собой все. Даже сняли карнизы для штор.

Сидим с поставщиком. Пьем кофе. За окном слышится: - На**й! С*** е***ые! Опять всех в***и в **** и ****... А в общем, по**й.., все будет за****. Поставщик: - Сторож наш с утра разошелся. - А что это он? - Критикует правительство за отсутствие стратегического подхода к валютному регулированию, но при этом выражает уверенность в большом запасе прочности экономики и в том, что текущие трудности носят временный характер.

Перед нами картина Федора Решетникова "Переэкзаменовка". Если присмотреться, на заднем плане видна картина Федора Решетникова "Опять двойка". На картине Федора Решетникова "Опять двойка", если присмотреться, виден календарь с репродукцией картины Федора Решетникова "Прибыл на каникулы". А вот на картине Федора Решетникова "Прибыл на каникулы", если присмотреться, можно увидеть картину Виктора Васнецова "Богатыри", что совершенно необъяснимо.Collapse

Евгений Зимненко Один мужик решил подшутить над своей тещей, которая его запилила почти насмерть. Воспользовавшись тем, что дорогая мама учапала на рынок, зятек выпилил дырку в обеденном столе, потом залез под него, просунул голову в отверстие и замер в таком положении. Скатерть свисала до полу, и тела шутника не было видно. Еще он предварительно обильно полил кетчупом все вокруг своей дурьей башки. А теперь представьте, что увидела вздорная баба, вернувшись домой? На скатерти лужа крови, а в центре стола возлежит отрезанная голова зятя с высунутым языком и скошенными глазами. Тещенька завизжала с такой силой, что с потолка свалилась криво висящая люстра и долбанула любителя розыгрышей прямо по кумполу. Зять, правда, не окочурился, но оглушительно заорал. Теща, услыхав, как отрубленная голова отчаянно матерится, окончательно потеряла рассудок и метнула в парня только что купленный трехлитровый баллон с томат-пастой. Естественно, банка попала шутнику прямо в лоб. Очевидно, кости у мужика были толщиной с бетонную плиту, потому что емкость разбилась, добавив в пейзаж краски. Бедный зять потерял сознание да так и остался сидеть под столом, теперь уже точно похожий на труп. Баба, воя, словно заевшая кофемолка, опрометью бросилась в отделение милиции, расположенное в этом же доме, на первом этаже. Пришедшим ментам при виде апокалипсического зрелища стало дурно, и они даже, потеряв самообладание, попятились к двери. И тут голова, страшная, вся покрытая красными сгустками, подняла веки, бешено завращала глазами, разинула рот и выдала тираду: — Мама! Вашу мать! Мать вашу! Мама! Теща свалилась в обморок, один из ментов рухнул рядом с ней, второй оказался покрепче. — Ты того.. , этого... — забубнил он, — паспорт покажь! — Ща вылезу, — просипела башка, — и достану, погодь маненько. Очевидно, перспектива узреть летающую по воздуху за документом голову настолько впечатлила служивого, что он с воплем: "Спасите! Вампиры!" — ринулся за подмогой. Когда отделение почти в полном составе, с табельным оружием на изготовку вломилось в квартиру, зять, по-прежнему покрытый кетчупом, вызывал "Скорую помощь". Итог шутки: у тещи гипертонический криз, один мент стал заикаться, второй теперь всегда глупо хихикает при виде бутылки с кетчупом, зятек получил несколько суток за хулиганство и полное моральное удовлетворение. А теща раз и навсегда перестала приставать к идиоту.

«В Стену плача в Иерусалиме все вставляют записочки – все чего-то просят у Бога. Я не стал этого делать. Зачем? У Всевышнего и так забот хватает, зачем еще его перегружать? Что нам подарит будущее – то и подарит. Горе? Переживем, не впервые. Радость? Слава Богу. <...> Телячьей восторженностью я никогда не страдал. Праздники в нашей жизни мгновенны, эпизодичны, а вся жизнь – борьба, страдания, потеря близких, постоянные сомнения в себе, в своем деле, в своих способностях, болезненные размышления о смысле жизни… Как можно быть беспечно счастливым?! Однажды, еще в пору моей молодости, меня встретил на улице один пожилой писатель и спрашивает: – Левочка, как дела? Я говорю: – Нормально. А он как затопал ногами, как закричал: – Как вам не стыдно! Вы в жизни вытащили такой счастливый билет! Работаете в театре, играете такие роли! Вы должны были сказать мне: «Я счастлив!» А вы? Вам не стыдно? – И убежал в праведном гневе прочь. Я тогда растерялся. Но тем не менее жизнерадостнее и счастливее после этого не стал. Каким был, таким и остался: в меру веселым, в меру задумчивым. Видно, на роду мне написано быть Трагическим клоуном. Счастье – это как букет цветов, как рождение ребенка, как влюбленность. Это все редкие фрагменты. В основном жизнь – это работа, потеря друзей, потеря близких. Я видел одного счастливого человека. На пляже в Болгарии бегал немец, и он радовался всему. Он пил пиво и хохотал, бежал в море и хохотал, хватал ракушку и хохотал. Все его стеснялись и прятались от него. Так что страшнее этого счастливого человека я ничего не видел». (Лев Дуров. «Грешные записки»).