cartesius

16 celebrity couples who prove that love truly can last a lifetime http://brightside.me/article/15-celebrity-couples-who-prove-that-love-truly-can-last-a-lifetime-86455/

Одного советского профессора сослали во Францию и за месяц заплатили тридцать тысяч франков. Его жена и дочь составили список чего купить. У женщин был каталог из универмага, зацелованный до тёмных пятен. Согласно списку, поесть профессор мог бы и дома. По дороге к универмагу учёный увидел лавку рыболова. Заглянул в неё одним глазочком. Глазочек расширился и потемнел. Домой путешественник привёз удочки, блёсны, набор катушек и всё. На допросе он лепил что-то про гипноз. Дескать, помнит слово "бонжур", потом свет погас и всё пропало - советь, мораль, деньги. Жена и дочь десять раз переспросили, не могли поверить. Они этого профессора вырастили, вскормили, вдохновили на изобретения, скучали по нему как дуры. И теперь он не даёт затолкнуть ему его удочки, куда заслужил. Буквально за пять минут профессор избавился от ностальгии. В тот же вечер он переехал жить в институт. Во имя науки и здоровья. Эгоист. А всё что ему недосказали и недопричинили, по наследству перешло к зятю Серёже, который неосторожно жил в той же квартире. В тот же вечер зять Серёжа узнал что рыбалка порок, несмываемый ничем. И хоть сам он не рыбачил, всё равно горько раскаялся. Серёжа втрое усилил помощь по хозяйству, заглаживал вину. Но всё у него выходило плохо. Картошку он чистил как подлец, мусор выносил как негодяй. Шли дни, недели, прощать его никто не собирался. Серёжа хотел не обращать внимания. Но женщины сами так умеют не обращать внимания, что жить не хочется. Грабить и убивать он стеснялся, а другого способа вернуть профуканные профессором сапожки, пальто и кофточки не было. Тогда Серёжа продал свой "москвич". А взамен купил две шубы. Шуба - лучший антидепрессант, думал он. Но тёще жене могла помочь уже только хирургия. Женщины не желали быть мохнатыми сибирячками, а хотели парижанками. Когда шубы не понравились, у Серёжи погас свет. Безо всякого бонжура. Он топором сделал из телевизора запас дров на зиму, поклонился и ушёл. Что было дальше с той семьёй и беглым профессором никто не знает. Теперь у него новая жена, юная художник по керамике. Её дипломная работа весит 800 килограммов. Пятьсот разноцветных тарелок, символизирующих рождение солнца. От коричневого, через синее к красному и жёлтому. Серёжа на себе носил дипломную работу на четвёртый этаж без лифта, пред очи комиссии художников. Он перекладывал тарелки разными способами, плюя на риск радикулита. И всё это со счастливым лицом. Во-первых, я теперь философ, объясняет он. А во-вторых, Света меня называет котиком. Тут выходит Света, говорит: котик, ты когда сарай снесёшь? (дело было на даче). Котик мгновенно кладёт шашлык и идёт сносить сарай. Сразу видно, из профессорской семьи человек. Это я к тому, что когда вы орёте, пытаясь кого-то улучшить, скорей всего, вы улучшаете уже не для себя. А все кто дочитал, несомненный котик. Слава Сэ

В США заключенные выломали дверь камеры, чтобы спасти жизнь охраннику В техасском городе Везерфорд заключенные тюрьмы округа Паркер самостоятельно освободились из камеры, чтобы спасти охранника, который потерял сознание из-за сердечного приступа, пишет The Telegraph. Происшествие попало на внутренние камеры видеонаблюдения тюрьмы. Восемь заключенных выломали дверь камеры и поспешили прийти на помощь тюремному надзирателю, который упал без сознания. Сначала заключенные безуспешно пытались вызвать помощь по рации. Поняв, что охранник не дышит, они криками и стуком в двери привлекли внимание других офицеров. Благодаря этому сотрудник тюрьмы был спасен. Приехавшей по вызову бригаде медиков удалось реанимировать охранника.

НаукаФизики смогли 13:29 11 Июль 2016 Сложность 3.3 Физики разработали «бактериальную ГЭС» Sumesh Thampi et al., 2016 Массив крошечных роторов, погруженный в обычную суспензию бактерий, начинает вращаться упорядоченно и стабильно. Это, теоретически, позволит получать энергию из случайных течений, которые создает движение микробов в жидкости. К таким выводам пришли британские и индийские ученые, статья которых опубликованав журнале Science Advances. Движение бактерий, растущих в жидкой питательной среде, неупорядоченно. Они вызывают локальные турбулентные завихрения и хаотические течения. Однако Джулия Йоменс (Julia Yeomans) и ее коллеги из Оксфордского университета и Индийского технологического института Мадраса продемонстрировали перспективный способ извлечения энергии из этих неупорядоченных движений. Ученые смоделировали поведение двумерного массива из 64 миниатюрных роторов, которые свободно вращаются под действием слабых турбулентных потоков. Показано, что их погружение в такую жидкость вызывает локальное упорядочивание течений и создает бесперебойное движение роторов, заставляя соседние вращаться в противоположных направлениях. «Вращение каждого диска в массиве невероятно стабильно», – пишут исследователи. При оптимально подобранных размерах роторов и расстоянии между ними движение оставалось постоянным в течение всего времени симуляции, которая продолжалась более 1000 оборотов. По мнению авторов работы, такие системы в будущем могут найти широкое применение везде, где требуются небольшие и не наносящие ущерба окружающей среде источники энергии. И если смартфон зарядить от такой «бактериальной электростанции» вряд ли получится, то отдельные, более экономичные компоненты – такие как микрофоны или оптические датчики – вполне могут питаться хаотическим движением микробов. Роман Фишман

Ленивые умники делают качественно, чтобы не переделывать и не терять работу/клиентов. Ленивые тупицы делают лишь бы закончить, если не могут улизнуть.

Татьяна Н. Толстая 20 mins · Испанский пляж, суббота, отлив, густая толпа. На песке, тонком, как соль нулевого помола, вплотную друг к другу разостланы полотенца, покрывала, подстилки; по углам они прижаты сандалиями и сумками. Сотни лежат впритирку, сотни ходят по краю воды взад-вперед, загорелые и белые, всех возрастов; вон и инвалида вывезли на кресле с большими колесами, - подышать океаном, посмотреть, как серебрится и слепит волна, как идут облака. В лужах, оставленных отливом, маленькие дети немедленно строят пристани, башни, дороги, города. Рядом со мной – супружеская пара, обоим хорошо за пятьдесят, за фигурами не следят, нет таких претензий. Он лысоватый и волосатый, лицо у него неприветливое, но не потому, наверно, что злой, а просто жизнь как-то так сложилась, - все заботы да кредиты. Она тоже – обычная бесформенная тетка, спина круглым горбиком, все, что с возрастом обвисает – обвисло, не подвело. Но крепенькая и крутится деловито и энергично. Из большой пляжной сумки она достает и расстилает салфетки, на салфетки ставит пластиковые коробки с колбасками, хлебом, - все уже нарезано и подготовлено, - разливает питье по пластиковым стаканам, раздает вилки, потом снова роется: вот паэлья, желтоватая, с хвостиками креветок, жирная, остывшая, наверно. Вот еще какой-то вариант тяжелой еды с рисом, - горошек, мясо. Она придвигает ему коробки, подсовывает то одно, то другое, и он все это ест, много, как голодный, и она тоже наваливается, ест, насыщается посреди толпы, на пляже, сосредоточенно; со спины видно, как у нее шевелятся уши; пальцы у обоих в жиру, и они обтирают их припасенными ею салфетками. Не улыбаются, не шутят. А потом она собирает весь мусор назад в сумку, заворачивает и прячет пластик и шелуху, и они ложатся навзничь, на подстилку, рядом, наевшиеся, удовлетворенные, чужие мне люди, и лежат с закрытыми ртами, с закрытыми глазами, и в их закрытых, нелюдимых лицах ничего не прочесть. И вдруг я вижу, что они сплели руки – пальцы в пальцы, в глухой любовный замок, в «твоя навеки», в это небывалое «умерли в один день», тесно, теснее всяких там Тристанов и Изольд, - те были стройные и златокудрые, и белая грудь холмом, и чудесные юношеские плечи, а тут что ж, тут только лысина, черная шерсть и комок немолодой плоти без каких-либо очертаний. Они лежат, и океан шумит, и облака идут, и он крепко держит ее обычные пальцы своей обычной пятерней, красной, по-испански волосатой. Просто крепко держит, просто не отпускает, просто любит, просто всю, всегда, навсегда, навсегда, навсегда. https://www.facebook.com/TatyanaTolstaya/posts/10154261463063076

http://mi3ch.livejournal.com/3423290.html Немецкие расистские медали 20-х годов прошлого века.

Регистрировать браки там будут всего на три дня, но после этого тест-драйва пары смогут полностью узаконить свои отношения на официальном уровне. http://nsn.fm/music/na-nashestvii-otkroetsya-zags.php Ни для кого не секрет, что на «НАШЕСТВИИ» каждый год происходит множество встреч, которые нередко перерастают в романтические отношения. В этом году на фестивальной площадке в Большом Завидове наконец-то открывается ЗАГС! Подробностями поделится продюсер «НАШЕСТВИЯ» Юрий Донцов. «Мы догадываемся, что происходит ночью в палаточных лагерях и решили, так сказать, соответствовать общим тенденциям нашей страны – семейные ценности и все такое. Поэтому на фестивале «НАШЕСТВИЕ» прежде, чем вести свою избранницу в палатку можно будет сочетаться с ней на время фестиваля узами брака, притом, сделать это в красивой атмосфере. Все официально: мы выдадим свидетельство, сделаем фотографию. В общем, будет интересно, как в Лас-Вегасе, такая же временная регистрация брака. Мне кажется, это будет пользоваться спросом. Посмотрим, сколько реальных семей потом у нас получится вот из этих временных. Это самый настоящий брак, просто он на три дня. На три дня и две ночи. А дальше, после такого тест-драйва, люди смогут все проанализировать и, может быть, пойти уже в настоящий ЗАГС и, так сказать, узаконить это все на территории всей страны», - пояснил он. Кто именно будет регистрировать браки, пока говорить не будем, но, можете не сомневаться – молодоженам понравится.

andrey_cruz at Полицейско-стреляльное Мне плевать на американскую полицию и ее проблемы, но данный случай вызывает чисто исследовательский интерес, так что я попытаюсь его разобрать подробно. Вчера так получилось, что я сидел в баре и там как раз по ящику прокрутили ролик, в котором мент из Минессоты, запаниковав и обосравшись без всякой видимой причины, застрелил начальника школьной столовой, законопослушного гражданина, с лицензией на скрытое хранение оружия, который ему абсолютно ничем не угрожал. Я скажу больше: насколько я умею читать людей, а читать я их все же умею, когда он потом долго визжал на подружку убитого, что "не шевелись!!!", что "руки!!!" и так далее - он больше всего в этот момент хотел застрелить и ее, чтобы свести разброс в показаниях к минимуму, но она старательно не давала повода, а он не мог решиться. У нее отобрали телефон, но она успела скачать видео на ФБ, в результате чего оно разошлось по всему миру. При этом местный полицейский департамент повел себя совершенно по-скотски, не дав ей даже попрощаться с умирающим, наврав ей, уже не задержанной на тот момент, в какой госпиталь его увезли. Пока она металась между больницами, мужик умер. Второй случай произошел в Батон-Руж.: толстый черный с нелегальным пистолетом в кармане, двое белых полицейских, возня, крик "он вооружен!!!" - и тут же выстрелы в упор. Элтон Стирлинг, хулиган с пистолетом, убит на месте, полицейские временно отстранены до конца расследования. Я уверен, что им ничего не будет, потому что если рассматривать ситуацию с точке зрения соблюдения протоколов, там все законно. Просто вот так вышло, а убитому не надо было наставлять пистолет на людей на улице, или, на крайний случай, надо было свалить до приезда полиции, а не торговать сидюками дальше. То есть ситуация в корне отличается от той, Что между ними общего? Оба убитых черные? Так я вам накидаю массу ссылок на убитых белых. за превышение скорости местным ментом-истериком. Тот с какого-то рожна начал грозить студенту (отличнику, кстати), пистолетом. Студент сказал что-то вроде: "Ну и чо, ты меня убьешь теперь?" "Офицер" ощутил в этот момент опасения за свою жизнь почему-то, хоть у студента никакого оружия не было и вообще там хлопец совсем мелкий и тощий, и открыл пальбу. Студент убит на месте. За превышение скорости. , тут подлетел полицейский на машине, заблокировал им выезд. Как мент сообщил позже, подросток попытался давить его машиной, но вот огонь почему-то велся через боковое окно и даже чуть сзади, то есть как там его давили - никто не знает. Да и до хрена ты задавишь, стоя на месте? Девчонка была на линии огня, в машине нашли немного марихуаны, никакого оружия у них не было. Причиной было то, что полицейский заподозрил подростка в сбыте этой самой марихуаны. И вот сегодня с утра новость: в Далласе неизвестные открыли стрельбу по полицейским во время марша Black Live Matters, многих убив и ранив. Причем, понятное дело, убитые отродясь никаких граждан не стреляли, а, с вероятностью 0.99, были честными трудягами, честно старавшимися защищать граждан от всяких бед. Как и бывает с такими безадресными преступлениями. Но при этом сам случай совершенно закономерен, это должно было случиться рано или поздно. И кто в этом виноват? Преступники? Оружие? Нет, в этом случае и преступники, и их оружие выступили лишь как инструмент. Проблему создала сама полицейская система Америки, и создавала ее долго и старательно. Я очень далек от того, чтобы обвинять полицейских скопом. Как я уже сказал, большая, подавляющая часть из них - абсолютно честные люди, изо всех сил старающиеся делать свою работу. Как и в большинстве других стран. Но вот почему такой конфликт между обществом и полицией стал развиваться именно в Америке? Та же бразильская полиция и работает в куда более опасных условиях, и стреляет преступников, о чем есть прорва видео, но при этом нет каких видео? Правильно, нет видео о том, как толпа полицейских кого-то крутит часами за продажу сигарет поштучно, попутно его задушив, совершенно случайно. А тот и не сопротивлялся, там разговор о маленьком штрафе, на кой хрен было прыгать на него толпой, брать в захваты и валять по земле - хрен его знает. Или как толстожопый "офицер" роняет лицом на асфальт девчонку-шоплифтера, которую обязательно надо было скрутить, уложить на землю, поставить ей колено на шею и надеть наручники, хотя она и так шла куда ведут. И таких видео бесконечно много именно из Америки. 70-летние инвалиды в колясках, которых обязательно надо было ебнуть тазером, так же тазнутые десятилетние дети и так до бесконечности. Что за хуйня? ( Свернуть ) А хуйня заключается в том, что полиция создала именно такие процедуры, основываясь на ложной идее что "безопасность офицера прежде всего", которые изначально ведут к эскалации любой конфликтной ситуации. Сами протоколы ущербны. Начнет с "безопасности офицера". С какого рожна она вдруг стала приоритетом? Не безопасность граждан, не соблюдение закона, а именно личная безопасность? Человек, идущий работать в полицию, должен быть согласен с тем фактом, что он пришел на опасную работу и платят ему именно за то, что он, рискуя сам, предотвращает преступления и поддерживает закон. Как, в общем, и происходит во всех нормальных странах. Просматривая любое из полицеских видео из Америки, с удивлением замечаешь, что никто не делает больше для эскалации конфликта чем сами полицейские. Если вся логика происходящего подсказывает, что здесь можно решить проблему парой слов, шуточкой, даже вязать и арестовывать никого не надо, люди сами разойдутся, американские полицейские начинают валить людей на землю, садиться толстыми жопами на головы, пытаться надеть наручники на всех подряд, орать приказы. То есть они делают все, чтобы разозлить присутствующих по максимуму, довести конфликт до точки кипения, и прикрыться "соблюдением протоколов". Обосновывая все требованиями личной безопасности. С хуя ли? Я видел как менты в Лондоне разгоняли начинающуюся драку в Сохо. Две группы людей, по несколько человек в каждой, пара полицейских, вовсе не вызывающих немедленно подкрепление с собаками и пулеметами. Дружелюбный тон, объяснение, что "вот вы, ребята, сейчас подеретесь и закончите ночь в обезьянике или в больничке, а оно вам надо? Успокойтесь, идите по домам, никто не задержан потому что ничего еще не случилось". Те выпустили пар, извинились, менты сказали take care, то есть попрощались - все. На этом все закончилось. Не мигали мигалки, не бегали свидетели с айфонами, не орали, брызгая слюнями "Stay back!!!" привычно обосравшиеся со страху менты, потому что на голом месте устроили такую херню. Следуя протоколам. Лет десять назад, когда младший был во младенческом возрасте и плохо спал по ночам, я поддержуривал возле его кроватки и попутно смотрел ТВ-шоу Cops, просто про будни обычной патрульной полиции из разных городов и городков. Делать было больше нечего. И вот теперь, вспоминая то шоу, видишь разницу в поведении и методах полиции тогдашней и нынешней. 1. Тогда очень редко укладывали людей мордой в землю. Только явных преступников и в конкретных ситуациях. Во всех других случаях требовали просто положить руки на капот, например. В чем разница? Разница в том, что общение с полицией уже немного стрессовая ситуация. Если "руки на капот", то это, в принципе, нейтрально и объяснимо, ничего страшного. А вот если от человека, который уже на нервах, требовать лечь мордой в землю только потому, что "офицеру", блять, так спокойней - тут же возникает мысль "а не пошел бы ты, офицер, нахуй, со своим спокойствием? Ты, сука, блять, на мои налоги живешь, и еще требуешь чтобы я перед тобой на брюхе ползал по говну?" То есть старт конфликту дает "офицер" в большинстве случаев. 2. "Офицеры" начинают приказывать. Сразу орать приказы, которые обязательные к исполнению всеми, вплоть до Господа. Может это и законные требования сотрудника полиции, но они должны выражаться в другой форме. Вот где-то начинается конфликт, туда приезжает полиция. Все на нервах, все и так злые. Умный человек начнет с фразы вроде "Эй, эй, уважаемые, давайте сначала чуть успокоимся и потом разберемся, хорошо?" То есть сразу снижается градус. Вместо этого какой-то румяный пузан начинает раздавать приказы, не подлежащие обсуждению, вызывающие ответную реакцию в стиле: "Да ты кто вообще такой? А не пошел бы ты нахуй?" Напряжение растет, пузан, обосравшись от результатов своих же действий, вызывает подкрепление и дальше как вывезет, может и убьют кого-то, потому что officer safety first. 3. Мелкая власть приманивает закомплексованных придурков. В результате таких в полиции становится больше и больше. Именно от них большинство проблем. Многие просто ищут возможности кого-то легально застрелить. Ощутить власть. Стать богом. (которого на видео я так и не разглядел)? А я вот рупь за сто даю, что убит он был потому, что стрелок нахуевертил на свою AR15 столько всяких "тактических" приблуд, что из этой винтовки просто нельзя было кого-то не завалить. Не зря же столько трудов ушло? Такие же кретины прыгают по-футбольному на стоящего на тротуаре семидесятилетнего тощего индийца, приехавшего в гости к сыну, за то, что тот не понял чего от него хочет молодой мудак в форме. В результате тот парализован до конца жизни. Такие начинают зачем-то вязать пожилого мужика ростом с табуретку, мелкого и тощего, за, простите, просроченный временный номер (а мужик просто на дилерской стоянке работал и переставлял машины с места на место). Там разговор про штраф и на хуя для этого надо кого-то совершенно неагрессивного класть мордой в землю - хуй его знает. 4. Крайне низкий уровень подготовки и особенно физической. Толстяки не могут бегать и гоняться, они могут только стрелять. 5. "Закон что дышло". Иногда принимаются вроде бы умные законы, которые потом выворачиваются наизнанку для самозащиты при нарушениях. Есть закон о том, что служащий (любой) не несет личной ответственности за решения и действия, принятые и предпринятые при выполнении служебных обязанностей. Это хороший закон, дающий людям возможность брать на себя ответственность за решения, не опасаясь исков за любой чих и по любому поводу, там это любят. Но, в результате, полицейские теперь не несут никакой личной ответственности за результаты своих действий. Полицейский превышает полномочия, кто-то от этого помирает или оказывается в больнице. Им вчиняют иск, выигрывают суд, но компенсация платится из городского, например, бюджета. То есть налогоплательщиками. Полицейскому просто насрать. Последний пример: аэропорт Атланты, девчонка с опухолью мозга, почти глухая и слепая на один глаз, недостаточно быстро отреагировала на "законные требования офицера". Рядом была мать, но ее оттолкнули, хотя она и предупреждала, что дочь плохо видит и почти ничего не слышит. Но в этот момент толстожопые "офицеры" вдруг почувствовали угрозу своей жизни, прыгнули на девку, уронив ту лицом на каменный пол со всеми вытекающими последствиями. С ними судятся, но им похуй, бюджет заплатит. Но это еще монетка в копилочку ненависти к полиции. Второй закон, опять хороший: вот идут двое лавку грабить, а хозяин одного убивает. Так вот убийца не хозяин, а уцелевший, потому что раз ты решил идти грабить, то сам во всем и виноват. Отличный закон, справедливый. Как это все работает на полицию? В Нью-Йорке менты открывают пальбу по "массовому убийце", который при этом оказался не вооружен вообще. Ну, непоняточка вышла. Тяжело его ранят, а заодно попадают в случайных людей. Но в их убийстве обвинен преступник. Хотя оружия у него не было, и он не стрелял, а палили в истерике опять обосравшиеся за свою безопасность "офицеры". И "офицеры" опять не при делах. 6. Усиление в обществе настроения ненависти к полиции ведет к тому, что полиция и общество разделяются. Люди начинают желать полицейским вреда и всего плохого (не все, но довольно многие), а у ментов появлется ощущение что они "одни против всех", и это самое плохое, потому что гражданин начинает расматриваться как враг, которого надо победить. Любыми путями. 7. Милитаризация. Все полицейские департаменты получают броню, военную экипировку, все формируют свои СВАТы. Но на самом деле сватам делать особо нечего по профилю, большие аресты и ситуации с заложниками случаются очень редко, а оправдывать существование надо. В результате СВАТ идет в четыре утра в рейд, выносит дверь в доме одинокой тетки, стреляет ее собаку, кладет ее лицом в пол, орет, надевает наручники, разбрасывает и ломает вещи. Угадайте, зачем они пришли? Аль-Кайду ловить? А вот вам хуй. Они пришли по поручению городской комиссии по зонированию проверить, подключен ли дом к газу и электричеству. Именно так. Это где у нормальных людей приезжает невооруженный чиновник, протягивает постановление и говорит: "Извините, нам надо проверить, вот судебное решение", туда прискакало четверо бойцов СВАТ, семеро полицейских в форме и да, один проверяющий. Ну не пиздец? Именно такими способами проверяют фермеров, не торгуют ли те своей продукцией в обход регулирования, и многих других. 8. Ну и упомянутая забота о "безопасности офицера", определяющаяся формально. Известное видео о том, как где-то посреди парковки стоит в дупель пьяный мужичок с ножом, а вокруг него с дюжину толстых "офицеров" с оружием, собаками и прочим, которые сначала на него орут, а потом вдруг начинают чувствовать угрозу "безопасности офицера" и расстреливают его со всех стволов. Хотя можно было спустить собаку, использовать газ и тазеры, их же целая толпа была, а тот не стоял на ногах. Дальше выясняется, что все было в пределах "политики департамента", то есть полиция сама себе пишет правила и да, их она соблюдает. Тетка вызывает полицию из-за того, что не совсем нормальная родственница хулиганит, "офицеры" приезжают, не разобравшись, хватают и валят вызвавшую, ), причем силами мужского персонала, выбивают при этом зуб - и хоть бы хуй. Все "в пределах политики депратамента". Арестованную обвиняют в сопротивлении аресту и всяких безобразиях, чего она вдруг не хотела раздеваться при мужиках, когда "officer told her so"? Вот тут я от себя добавлю: случись нечто пободное в моей семье, я бы не судился, а просто подкараулил этих "офицеров" и поубивал бы нахуй, без малейших сомнений. Во-от... уже подходим немного к сути, верно? Я могу добавить много других факторов, вроде внесудебных конфискаций и прочего, но и перечисленного достаточно. Правила, по которым играет полиция, не могут не вызывать конфликтов. Забота о "безопасности офицера", вроде бы нормальная, в таких обстоятельствах начинает выглядеть наглостью. Расистский фактор: не существует. Черные "офицеры" действуют так же как и белые против всех, перекос в сторону черных при полицейской стрельбе объясняется банальной криминальной статистикой. Уровень преступности среди тех намного выше чем среди белых, соответвенно проверяют их чаще и более насторожено. Но именно на расу тут ничего не замкнуто. Вели бы себя хуже белые - было бы больше убитых белых. Так что как раз главный лозунг BLM ничего общего с реальностью не имеет. И снова вернусь к тому, что 99% полицейских при всем при том - честные трудяги, защищающие людей, спасающие их, первыми лезущими в нехорошие места и так далее. И вот в этом и заключается весь феномен: много вполне хороших людей в рамках существующего регулирования начинают действовать как плохие люди, вызывая раздражение в обществе. Изменить это пропагандой про "офицеры - хорошие парни" нельзя, потому что они и вправду хорошие, но идет все через жопу. Единственный выход - менять правила. Даже в ущерб власти полицейского над гражданином. Можно хоть российскую полицию привести в пример, хоть британскую, хоть бразильскую. Кстати, мой приятель, прослуживший 25 лет в полиции Ливерпуля, сказал, что в большинстве случаев оружие (в Британии полицейские не вооружены) только мешало бы. Невооруженный полицейский как бы изначально снижает напряжение ситуации при конфликтах. А в случае больших проблем может быстро прибыть вооруженное подкрепление. Я не сторонник разоружения полиции, но принцип понятен - не развивай ситацию от плохого к еще худшему. А она развивается именно так, полиция, дорожа властью и привилегиями, уходит в глухую оборону. И вот оно случилось. Личное это, или нет, или группа придурков решила объявить войну, насмотревшись таких вот видео - не знаю. Но придурки уже следствие, весь конфликт от начала и до конца создан самой полицией. Не думаю, что это последняя стрельба, дальше будет больше, до того, как до ментов дойдет, что надо меняться.

Карьера многообещающего 21-летнего атлета Кэмерона Лайла закончилась в один момент. Ему позвонили из больницы и сообщили, что он может стать донором костного мозга для пациента. О том, что еще на первом курсе университета он записался в доноры костного мозга, Лайл уже забыл: врачи сказали, что пересадка костного мозга возможна только от члена семьи и шансы Лайла спасти чью-то жизнь — один на пять миллионов. И все-таки одному человеку повезло: 28-летнему пациенту, которому, по прогнозам врачей, оставалось жить всего полгода. Сначала Кэмерон удивился. А затем сказал, что готов на операцию. «В ту же секунду я понял, что мне придется все бросить. Но мне и в голову не пришло отказаться, — говорит Лайл. — Если бы я сказал “нет”, у того парня не осталось бы шансов». Доноры костного мозга быстро восстанавливаются, но им запрещено регулярно поднимать тяжелые предметы. Так что для Кэмерона это действительно означало конец карьеры и отказ от важного соревнования: «Единственное, чего я опасался, — что подведу тренера, — говорит Кэмерон. — Оказалось, зря. Он сказал мне: ты сходишь на чемпионат и сделаешь двенадцать жимов или дашь человеку четыре года жизни? Здесь не о чем думать. И есть только один ответ».

Denis Dragunsky МНОГО НАСИЛИЯ БЫЛО В НАШЕМ ДЕТСТВЕ, В СОВЕТСКОМ детстве, я имею в виду. Старшие мальчики били младших - постоянно. Просто так, ни за что, даже если отдашь гривенник - стукнут, чтоб чувствовал, что отняли как бы по праву, по праву силы. Кстати, само это постоянное выворачивание карманов в школьном сортире или в подворотне тоже было ужасным, унизительным, оставляло липкое чувство беспомощности, стыда, безысходной слабости, никчемности. "Показывали Москву" (даже в Москве) - то есть поднимали за уши. На моей памяти одному мальчику вырвали хрящ из уха таким манером, а другой и вовсе погиб - что-то с шейными позвонками стряслось - но доказать никто ничего не смог или не захотел. Было еще такое издевательство от старших. Называлось "жизнь в кулаке". Первоклашку зажимали в углу, сквозь штаны хватали его за гениталии и приказывали: "Кричи "жизнь в кулаке!"". Если не кричал, то сжимали больно, еще больнее, пока он, бедняга, не завизжит на весь двор или школьный коридор: "жизнь в кулаке!" Тогда его отпускали и давали прощального пенделя. Вот я и думаю - а может быть, у мужчин многие их проблемы (трудности в создании семьи, в любви и вообще в отношениях с людьми, трудности выбора профессии, социального роста, да и просто неврозы, бессонница, кошмары, депрессии и проч. и проч.) - связаны с этим? С битьем, гомосексуально-садистским лапаньем и постоянным унижением? Но попробуйте только сказать: "Ну и что, все мужчины через это проходят". Или, того хуже: "Все это выдумки. Первый раз слышу. У меня ничего такого не было. Надо уметь сдачи давать". Забаню без сожаления.

Gantchikova Elena 45 mins · ‪#‎янебоюсьсказать‬ А теперь я всё-таки расскажу вам то, что рассказать стеснялась, поскольку у меня почти вся френдлента из бывшего постсоветского пространства. Была в моей жизни одна очень странная осень- конец августа, начало сентября, когда на меня нападали ежедневно и неоднократно. Причём связать этот факт с тем, что я вернулась из Венгрии с термальных источников, постройневшая, загоревшая и обтянутая трикотажным миниплатьем как чулком (была влюблена и хотелось произвести впечатление на обьект), я не связывала. Я была слепо влюблена, думала только о том, как, наконец, завоевать объект моей мечты (который как потом выяснилось просто скрывал совершенно другую ориентацию, в которую живая женщина не вписывалась никаким боком) и одним своим видом вызывала обострение у всех парижских арабских психов. Но рассказ мой не о них, а о том, как в таких случаях реагирует французская полиция. Я думаю, что такое свидетельство очень важно потому, что в рассказах русских жертв, кроме глупости родителей, меня поразило бездействие властей и то, что их даже боятся. Жила я на тот момент в Везине ле Пэк. Кто знает квартал этот престижный то он, престижный, но туда довольно долго пилить на скоростном метро, а потом около станции сразу начинается парк, через который надо пройти. А слева находится трасса. И всякие любители поразмахивать своим хозяйством на глазах у женщин, поприставать, да и маньяки и насильники, там прямо с наступлением темноты занимали удобные позиции в ближайших кустах на выходе со станции и ждали одиноких женщин. Муж мой тогдашний был законченным идиотом прямо с рождения и считал это воспитательной мерой, чтобы мне не повадно было от семейного очага уходить на всякие концерты. Встречать меня не выходил, а считал, что попугают меня пару раз, так я перестану уходить из дома (а я наоборот перестала приходить домой, естественно). В общем, не счесть тех случаев, когда полицейские машины, постоянно курирующие этот квартал, служили мне бесплатным такси. Голосуешь, говоришь, что вон тот тип за мной идёт и я боюсь, и тебя довозят до дому. Банально. Но были ситуации и поинтересней с точки зрения функционирования местной полицейской системы. Елисейские поля. Магазин Фнак, спускаюсь на эскалаторе. Тип с зади хватает за задницу. Возмущённо оборачиваюсь, он толкает меня в спину и я бы скатилась со ступенек, если бы не вцепилась в перила. Я тут же подхожу к охраннику-негру и в двух словах описываю ситуацию. Тут же по рации он подзывает коллегу. Они его теснят в угол и одновременно вызывают полицию. Меня тоже просят подождать. Приезжают два наряда. Его в наручниках сажают в одну машину, меня во вторую. Привозят в участок и допрашивают раздельно в разных кабинетах. Мои показания вежливо записывают. Я, честно говоря, была потрясена такой тяжёлой артиллерией по такой, в общем-то ерунде. Дальше мне объясняют, что у меня есть два варианта: подать просто "поставление в известность" и тогда это просто ляжет в его досье (это важно для последующих приводах), либо "подача жалобы", тогда он сутки проведёт у них в гостях. Что касается последствий для него, то всё зависит от того, были ли на него ранее "поставления в известность" или "жалобы". В этот момент в кабинет радостно размахивая удостоверением личности араба влетает полицейский: "Шеф, ура! Это наш клиент! Три привода за эксгибиционизм, можно оформлять"! И в мне: "Ну, спасибо Вам, мадемуазель! Нам как раз последнего случая не хватало, теперь можно судить!". И где-то через месяц я получила повестку в суд, чтобы быть одним из свидетелей и мужика посадили. Второй случай. Тут уже, как говорится, даже я обалдела. Тогда курение в общественных местах не было запрещено, а я покуривала (бросила уже давным-давно). И вот, сижу я на центральном пересадочном узле, жду поезда и курю. Вечер, куча народу вокруг. Подсаживается негр с глазами, налитыми кровью, и говорит: "Дай затянуться!" Я вежливо отвечaю, что сигарет у меня нет, сама стрельнула. "Да не сигарету, а затянуться!" отвечет негр, цепко хватает меня за запястье, подносит моей рукой мою сигарету ко рту и затягивается. Отпускает руку. Смотрит. Я сижу. Негр начинает выбешиваться: "Ну и чего ты курить перестала? Ты что, брезгуешь? Ты что, тоже расистка?!?" Вид угрожающий. Я подскакиваю и бегу наверх по лестнице. Останавливаю служащего в униформе, спрашиваю, где полиция и мне указывают на неприметную дверь. Войдя, я попадаю в фантастическое место: вся стена увешана экранами, а перед ними сидят полицейские. Оказывается, вся станция утыкана камерами наблюдения и они следят за всем происходящим. Один вежливо спрашивает, зачем я пришла и я отвечаю, что негр прицепился, за руку cxватил, а мне ехать далеко, я боюсь, вдруг он за мной увяжется, как я домой попаду? Мне предлагают посмотреть внимательно на экраны и опознать негра. Я старательно пытаюсь не во-первых не могу сориентироваться, а во-вторых они же все одинаковые на расстоянии. Буквально минуты три проходит и за спиной раздаётся голос: "Кто тут мадам.....?" я тогда по мужу фамилию носила. Оборачиваюсь и обалдеваю: такой стоит высоченный стройный красавец с собакой в наморднике на поводке и в чёрной униформе. И он говорит, что ему велили.......меня проводить домой. Я должна признаться, что когда его увидела, то забыла не только про негра, но и про мужа, потому, что Голливуд по нему плакал кровавыми слезами. Ну, ладно, не буду отвлекаться. Выходим на перрон и ждём поезда. Перекидываемся какими-то фразами, он смотрит вроде бы перед собой и не оглядывается, но в кaкой-то момент спрашивает: "Посмотрите, только резко не оборачивайтесь, вот этот негр, это тот самый?" Я аккуратно смотрю и говорю: "Вроде он, а Вы как догадались?" - "А он на Вас очень злобно смотрит", и приблизив голову к плечу он что-то очень тихо сказал в микрофон, который у него там был в отвороте куртки. И тут же трое полицейских в штатском с разных сторон рысью кинулись к негру, а в этот момент приближается поезд. Сопровождающий говорит: "Ну, что Вы решaете? Вернёмся в участок и Вы подадите жалобу, или поедете домой?" Я говорю, что лучше домой, а он так мечтательно: "Лучше бы жалобу, мы бы его тогда как минимум на сутки бы закатали, а если приводы уже были, то и на дольше. Давайте, Вы всё-таки напишете!" А мне, знаете, этого негра стало жалко. Он же не сделал чего-то страшного и я же в полицию пошла, просто чтобы без проблем домой попасть, а не чтобы кого-то карать. Поэтому не стала я ничего писать. А теперь я должна объяснить просходящее: любая жалоба и поставление в известность в полиции вносится в компьютерное досье нарушителя. Если первых два приводят только к внушению и сажанию на 24 часа, то как только появляется третья или четвёртая жалобы, уже проишодит суд и назначение наказания. Поэтому насаление приучено ябедничать в полицию по любому поводу. Там выслушают, снимут показания, утешат и обнадёжат всегда. Мелких жалоб не бывает.

Доцент журфака МГУ: «В этом году мы набрали инопланетян» http://obrazovanie.by/01_articles/001.html “Нез наю”, “генирал” и “через-чюр” — возможно, именно такое написание слов мы увидим в газетах лет через пять, когда нынешние первокурсники факультета журналистики МГУ получат свои дипломы. Вот такие феноменальные результаты продемонстрировали набранные с помощью ЕГЭ студенты, среди которых есть даже стобалльники. Как и ожидалось, проверочные работы новобранцев в вузах обернулись скандалом. Подробнее об этом рассказала доцент кафедры стилистики русского языка Анастасия Николаева. — Первокурсники журфака только что написали проверочный диктант по русскому языку. Подтвердили ли они оценки, с которыми поступали? — Установочные диктанты для выявления уровня знаний первокурсников мы пишем каждый год. Обычно с ними не справляются 3—4 человека. Но результаты этого года оказались чудовищными. Из 229 первокурсников на страницу текста сделали 8 и меньше ошибок лишь 18%. Остальные 82%, включая 15 стобалльников ЕГЭ, сделали в среднем по 24—25 ошибок. Практически в каждом слове по 3—4 ошибки, искажающие его смысл до неузнаваемости. Понять многие слова просто невозможно. Фактически это и не слова, а их условное воспроизведение. — То есть? — Ну что такое, например, по-вашему, рыца? Рыться. Или, скажем, поциэнт (пациент), удастса (удастся), врочи (врачи), нез наю (не знаю), генирал, через-чюр, оррестовать. Причем все это перлы студентов из сильных 101-й и 102-й групп газетного отделения. Так сказать, элита. А между тем 10% написанных ими в диктанте слов таковыми не являются. Это скорее наскальные знаки, чем письмо. Знаете, я 20 лет даю диктанты, но такого никогда не видела. Храню все диктанты как вещдок. По сути дела, в этом году мы набрали инопланетян. — У вас и правда был такой слабый набор? — В том-то и дело, что формально сильный: средний балл по русскому языку — 83. То есть не просто “пятерка”, а “суперпятерка”, поскольку отличная оценка по русскому языку в этом году начиналась с 65 баллов. И это очень скверно, поскольку, когда ребята завалят первую же сессию, нам скажут: “Вы получили “супертовар”. А сейчас ребята не могут воспроизвести простеньких русских слов. Как это вам удалось сделать из суперотличников супердвоечников?!” Кстати, в этом году благодаря ЕГЭ победители олимпиад и золотые медалисты не смогли поступить на дневное отделение: все они учатся на вечернем. Мало и москвичей. Впрочем, журфаку еще грех жаловаться. Сколько-то самых безнадежных студентов нам удалось отсечь с помощью творческого конкурса. А вот что получил, скажем, филфак, страшно даже подумать. Это национальная катастрофа! — В чем ее причина? — В какой-то степени в “олбанском” интернет-языке. Однако главная беда — ЕГЭ. По словам первокурсников, последние три года в школе они не читали книг и не писали диктантов с сочинениями — все время лишь тренировались вставлять пропущенные буквы и ставить галочки. В итоге они не умеют не только писать, но и читать: просьба прочесть коротенький отрывок из книги ставит их в тупик. Плюс колоссальные лакуны в основополагающих знаниях. Например, полное отсутствие представлений об историческом процессе: говорят, что университет был основан в прошлом, ХХ веке, но при императрице Екатерине. — С этим можно что-то сделать? — По итогам диктанта прошло заседание факультетского ученого совета. Вырабатываем экстренные меры по ликбезу. Сделаем, конечно, что сможем, но надо понимать: компенсировать пробелы с возрастом все труднее, и наверняка выявятся ребята необучаемые. Да и часов на эти занятия в нашем учебном плане нет. Так что, боюсь, кого-то придется отчислить, хотя ребята не дебилы, а жертвы серьезной педагогической запущенности. — Многих можете потерять? — Не исключаю, что каждого пятого первокурсника. ЕГЭ уничтожил наше образование на корню. Это бессовестный обман в национальном масштабе. Суровый, бесчеловечный эксперимент, который провели над нормальными здоровыми детьми, и мы расплатимся за него полной мерой. Ведь люди, которые не могут ни писать, ни говорить, идут на все специальности: медиков, физиков-ядерщиков. И это еще не самое страшное. Дети не понимают смысла написанного друг другом. А это значит, что мы идем к потере адекватной коммуникации, без которой не может существовать общество. Мы столкнулись с чем-то страшным. И это не край бездны: мы уже на дне. Ребята, кстати, и сами понимают, что дело плохо, хотят учиться, готовы бегать по дополнительным занятиям. С некоторыми, например, мы писали диктант в виде любовной записки. Девчонки сделали по 15 ошибок и расплакались.

Сегодня, 8 июля, бизнес-омбудсмен Борис Титов побывал с экскурсией на Саратовском электроприборном заводе имени Серго Орджоникидзе и ознакомился с новинками производственных мощностей предприятия. В частности, его заинтересовало сколько людей работает на СЭЗ. Представители завода сообщили, что у них задействовано около 600 сотрудников. Титову продемонстрировали несколько новинок вычислительно техники, которой планируется оснащать новейшие транспортные средства - летательные и плавательные аппараты. Микропроцессорная технология заинтересовала бизнес-омбудсмена. «А биткоины делать можете?» - спросил он. (Биткоин - виртуальная криптовалюта, прим. ред.) Представители завода ответили, что слышали о незаконности этого платежного средства, поэтому никогда не думали об их производстве. «Но, если родина прикажет, сделаем», - отметил один из управленцев. http://fn-volga.ru/news/view/id/51386

Что-то совершенно безумное. В Самаре два вьетнамца убивали привозимых к ним отловленных собак, делали из них пирожки с собачатиной и развозили по рынкам. Местные менты их всячески защищали, угрожали местным жителям, которые жаловались на вьетнамский бизнес, поставленный на промышленную основу. «...Если поначалу соседи лишь изредка находили в контейнерах собачьи головы, лапы и хвосты, пару лет назад производство стало выходить на промышленный уровень. По словам Марины, автомобили с собаками приезжали три раза в неделю – по понедельникам, средам и воскресеньям. "Собаки визжали, их за горло щипцами тягали, глушили лопатами, всё это воняло ужасно, - рассказывает Марина. – Там много и домашних было. Один раз я шла мимо, привезли собак, я смотрю, там и щенки молодые, я говорю: "Жалко собак, отпустите их, зачем они вам нужны?" А этот вьетнамец мне говорит: «Я тебя ё**у, если будешь тут ходить. (...) Заявления Марины и других местных жителей в полицию тут же отправляли в помойное ведро, а один из участковых даже пригрозил Марине, что за волосы оттащит её к вьетнамцам, и те поступят с ней, как с собакой». http://www.svoboda.mobi/a/27845792.html

Это левый псевдохристианский источник с дутыми новостями, которые российские медиа принимают за чистую монету и публикуют без разбора. От юзеров ОА все же ожидается более скептический подход к таким "сенсационным" новостям.

An astounding Foreign Intelligence Service (SVR) report circulating in the Kremlin today says that the Romanian hacker Marcel Lehel Lazar (known as Guccifer), who successfully gained access to all of the private and government emails of Hillary Clinton, was discovered missing yesterday by agents from the US Federal Bureau of Investigation (FBI) who were sent to interview him at the US jail he was supposed to be in—and his whereabouts are still unknown. The claim didn't get very much traction until 5 July 2016, when FBI Director James Comey announced that the Bureau would not be pursuing charges against Hillary Clinton. That announcement kindled interest in the earlier report that Guccifer had mysteriously disappeared from his jail cell ahead of an FBI interrogation. Rumors that Lazar had disappeared from (or died in) custody are false and were refuted in a statement from the City of Alexandria Sheriff: Marcel Lehel Lazar, a federal inmate also known as Guccifer, is at the William G. Truesdale Adult Detention Center in Alexandria, Va. He is alive and has never been missing from this facility. The rumor of Guccifer's disappearance originated with a single source: the blogger known by the pen name "Sorcha Faal" of the political conspiracy site whatdoesitmean.com. RationalWiki describes that site outlet as "sensational" and "outrageous": Sorcha Faal is the alleged author of an ongoing series of "reports" published at WhatDoesItMean.com, whose work is of such quality that even other conspiracy nutters don't think much of it. Each report resembles a news story in its style but usually includes a sensational headline barely related to reality and quotes authoritative high-level Russian sources (such as the Russian Federal Security Service) to support its most outrageous claims. Except for the stuff attributed to unverifiable sources, the reports don't contain much original material. They are usually based on various news items from the mainstream media and/or whatever the clogosphere is currently hyperventilating about, with each item shoehorned into the conspiracy narrative the report is trying to establish. The fabricated whatdoesitmean.com story about Guccifer's disappearance was picked up a few days later by the Christian Times Newspaper web site, which embellished it into a tale of Lazar's in-custody death. But the Christian Times Newspaper is just another online fake news outlet (not to be confused with the legitimate Christian Times newspaper) that spins fabricated tales for profit. We contacted authorities at the Virginia jail, who were able to confirm that Lehel is alive, well, and in custody there. There is no truth to the claim he went mysteriously missing from his jail cell in early July 2016. http://www.snopes.com/guccifer-missing-from-jail-cell/

Требовать фотки для опровержения утки из русскоязычного ЖЖ? Это даже для Трампа чересчур.

«Diese Männer denken: Deutsche Frauen sind Schlampen» Von Benedict Neff, Göttingen. Aktualisiert am 07.07.2016 http://www.welt.de/debatte/article156781355/Deutschland-ist-immer-noch-kein-normales-Land.html http://bazonline.ch/ausland/europa/Diese-Maenner-denken-Deutsche-Frauen-sind-Schlampen/story/22916308 Ich treffe Bassam Tibi im Restaurant La Romantica, beim Bahnhof in Göttingen. Tibi (72) sitzt schon da, in Hemd und Lederjacke, die er, obwohl es ziemlich heiss ist, erst nach einer Weile auszieht. Er ist ein ausgesprochen höflicher Mensch, der gern berichtet. In manchem erinnert er an den Genfer Soziologieprofessor Jean Ziegler: Auch Tibi ist charmant und witzig, ohne humorvoll zu sein. Er selber lacht eher selten. Im «Romantica» erzählt er von Damaskus. Die Tibis sind eine Gelehrtenfamilie. Sie waren eine von neun sunnitischen Familien, die die Stadt über Jahrhunderte prägten, bis 1965 die Alawiten mit einem Militärputsch die Macht ergriffen. Der Putsch kam für die Tibis überraschend. Dass die Alawiten über Jahre das syrische Militär unterwandert hatten, hatten sie kaum bemerkt. Ihre eigene Vorherrschaft war für sie zur Selbstverständlichkeit geworden. Bassam Tibis Vater bezeichnete es später als seinen grössten Fehler, seinen Sohn nicht in die Armee geschickt zu haben. Nach dem Putsch verlor die Familie ihre Privilegien. Bald zog ein alawitischer Offizier in den unteren Stock der elterlichen Villa. Miete zahlte er nicht. Aber immerhin gab seine Anwesenheit den Tibis Sicherheit. Die Banden von Damaskus machten fortan einen weiten Bogen um das Haus. In der Frankfurter Schule Bassam Tibi war da aber schon einige Jahr weg. Eigentlich zog es ihn in die USA, aber sein Vater widersetzte sich: Er wollte, dass sein Sohn in den Semesterferien jeweils nach Hause kommt. So ging Tibi nach Frankfurt am Main. Es war ein Glücksfall: Als er 1962 kam, lehrten an der Universität Max Horkheimer und Theodor W. Adorno, zwei der grössten deutschen Soziologen und Philosophen im 20. Jahrhundert. Tibi hatte von ihnen in Syrien nie gehört, aber wurde bald einer ihrer begeisterten Schüler. Er erlebte, ohne es gewollt zu haben, die Hochzeit der deutschen Sozialwissenschaft: die Frankfurter Schule. Tibi studierte Sozialwissenschaft, Philosophie und Geschichte. «Wie alt sind Sie?», fragt er unvermittelt. Ich: «33». Er: «Sehen Sie, da war ich schon Professor.» – Mit 28 Jahren wurde er Professor für Internationale Beziehungen in Göttingen. Die Provinzstadt wurde zu seinem Lebensmittelpunkt, aber von da aus schwärmte er aus in die Welt. Er war Visiting Scholar und Re­­search Associate in Harvard, von 1998 bis 2000 auch Visiting Professor. An der Universität St. Gallen war er Gastprofessor für Islamologie. Er lehrte in Jakarta, Karthum, in Ankara, Kairo, Yale und Berkeley. Orient und Okzident – im Verlaufe seines Lebens lernte Tibi beides gründlich kennen. Bei seinen Aufenthalten in der arabischen Welt fiel ihm auf, wie der Islam in Indonesien, Afrika und im Nahen Osten eine eigene Kultur entwickelte. Tibi schuf das Konzept eines «Euro-Islam», mit dem er die Hoffnung auf einen reformierten Islam europäischer Prägung verband. Die Süddeutsche Zeitung verhöhnte ihn daraufhin als «Ein-Mann-Sekte». Im Juni 2016 schrieb Tibi in einem Artikel für die Zeitschrift Cicero, dass er an einen solchen toleranten Islam nicht mehr glaube. Der Aufsatz hiess: «Ich kapituliere». Vater der Leitkultur Auch der Begriff der «Leitkultur» stammt von Tibi. Als er diesen 1998 einführte, bezeichnete der Spiegel das Konzept als «Operation Sauerkraut». In der jetzigen Flüchtlingskrise sprachen Politiker von links bis rechts plötzlich ganz selbstverständlich von der Notwendigkeit einer deutschen Leitkultur, an der sich Migranten orientieren könnten. Tibi war seiner Zeit voraus. Wo er ist, denkt und redet, entsteht nicht selten Aufregung. 2002 verkündete die Oldenburger Nordwest-Zeitung, Bassam Tibi wisse, wo Osama bin Laden lebt. Der Artikel suggerierte, dass Tibi einen direkten Kontakt zu bin Ladens Leibarzt habe. Das Telefon schellte bei Tibi im Minutentakt: Nicht nur Journalisten wollten mit ihm reden, sondern auch Kriminalbeamte aus Deutschland und den USA. Tibi sagt, er sei falsch zitiert worden. Er habe sich lediglich auf den Bericht einer arabischen Zeitung bezogen. Damals hatte ihn die Geschichte psychisch schwer belastet, heute erzählt er sie wie eine lustige Anekdote. In Syrien war Bassam Tibi seit 30 Jahren nicht mehr. Wie ihm einst ein Diplomat ausrichten liess, habe Hafiz al-Assad, der Vater des syrischen Diktators Baschar al-Assad, gesagt, er würde Tibi am liebsten eigenhändig umbringen. Nach dem Essen spazieren wir durch die Bahnhofsunterführung in Richtung Tibis Büro. Mit kurzen, hektischen Schritten geht der Professor voran. Auf dem Weg begegnen uns Göttinger, Migranten, auch eine Gruppe tätowierter und gepiercter, und wie es scheint, deutscher Mädchen. Tibi deutet zu ihnen rüber: «Wie wollen die Vorbilder für Migranten sein?» Eine Antwort erwartet er nicht. Tibi erzählt von ausschweifenden Partys in Saudi-Arabien, über die Enthemmung hinter verschlossenen Türen, Strukturen der Doppelmoral. Er selber habe einen liberalen Islam gelebt: Mit der muslimischen Sexualmoral und dem Alkoholverbot konnte er sich nie anfreunden. In seinem Büro weist Tibi empört darauf hin, dass er den Raum mit zwei älteren Professoren teilen muss. Immerhin seien sie kaum da. Seine Emeritierung empfindet er als Strafe. (von Benedict Neff) BaZ: Herr Tibi, Sie schrieben vor Kurzem in der Bild-Zeitung: «Deutsche pendeln zwischen den Extremen: Fremdenfeindlichkeit oder Fremdeneuphorie. Es gibt kein Mittelmass.» – Gibt es einen deutschen Hang zum Extremismus? Bassam Tibi: Ich lebe seit 54 Jahren unter Deutschen und auf der Basis dieser Erfahrung glaube ich, ein Urteil fällen zu können. Ich beobachte, dass die Deutschen unausgeglichen sind. Entweder sie sind für etwas oder dagegen. Ein Mittelmass gibt es nicht. Das sage aber nicht nur ich. Zwei deutsch-jüdische Philosophen haben dasselbe beobachtet. Helmuth Plessner schrieb, dass die Deutschen immer wieder «dem Zauber extremer Anschauungen verfallen». Theodor W. Adorno spricht von einer deutschen Krankheit, die er «Pathos des Absoluten» nennt. Diese Unausgeglichenheit mag ein Phänomen der Deutschen sein. Was aber ist der Grund dafür? Georg Lukacs spricht von «Eigentümlichkeiten der geschichtlichen Entwicklungen Deutschlands». Als England und Frankreich den Weg zur Nation gefunden haben, waren die Deutschen noch komplett verstritten: Sie hatten keine politische Kultur und gaben sich der Kleinstaaterei hin. Die Art, wie Deutschland 1871 vereinigt wurde, ist nicht normal. Die Deutschen haben Identitätsprobleme seit dem 19. Jahrhundert. Und welche Rolle spielt Hitler? Hitler war kein Unfall, er war programmiert. Adorno schrieb: Wäre Hitler in Frankreich oder England aufgetaucht, man hätte ihn nur ausgelacht. In Deutschland wurde er bejubelt. Hitler war einer von Deutschlands Sonderwegen. Auch die deutsche Flüchtlingspolitik stellen Sie in die Reihe dieser Sonderwege. Können Sie das erklären? Der französische Präsident sagt: Wir nehmen 30'000 Syrer und dann ist Schluss. Die deutsche Bundeskanzlerin nimmt 1,5 Millionen Flüchtlinge auf und weigert sich selbst dann noch, eine Obergrenze einzuführen. Das ist ein Sonderweg, wie er für die Deutschen typisch ist. In einem Streitgespräch in der Welt mit dem jüdischen Journalisten Henryk Broder sagte ein Künstler: «Wir sind Deutsche, wir können keine Normalität haben.» Da fragte Broder: «Wieso nicht?» Da sagte der Künstler: «Wir haben die Juden ermordet.» Da sagte Broder: «Ich bin Jude und ich möchte in einem normalen Land leben.» – Diese Normalität herzustellen, wäre wichtig für Deutschland. Aber die Eliten aus Wissenschaft, Politik und Medien weigern sich dagegen. Deutschland verärgert Sie, gleichzeitig haben Sie auch Mitleid mit den Deutschen. Wieso eigentlich? Meine Heimat ist heute Göttingen. Die Stadt hat mehrere Tausend Flüchtlinge aufgenommen und die bestimmen, wo es langgeht. Die machen viel Lärm auf den öffentlichen Plätzen und bringen Unruhe in die Innenstadt. Wenn ich mich gestört fühle, sage ich: «Machen Sie bitte das Radio aus.» Oder: «Sprechen Sie bitte leise.» Ich habe keine Angst, dies zu tun. Die Deutschen aber haben Angst, weil sie sich fürchten, als Rassisten bezeichnet zu werden. Darum habe ich Mitleid mit ihnen. Die sind so eingeschüchtert, dass sie sich nicht mehr trauen zu sagen, was sie denken. Sie selber sind Syrer. Ihre zweite Heimat Deutschland nimmt Hunderttausende Ihrer Landsleute auf – Sie müssten sich doch darüber freuen. Ich fahre sehr viel Taxi, denn ich habe kein Auto. Das Schönste am Taxifahren sind die Gespräche mit den Deutsch-Türken und Deutsch-Iranern. Die denken genau wie ich. Wir haben es geschafft, hier Arbeit, Freiheit und ein bisschen Ruhe zu finden. Diese 1,5 Millionen Flüchtlinge bringen Unruhe in diese Gesellschaft. Wir deutschen Ausländer haben Angst um unsere Integration. Der hässliche Deutsche ist stets Nazi oder Gutmensch. Das sind die beiden Seiten derselben Medaille. Ich habe Angst, dass die Gutmenschen von heute morgen Nazis sind. Weil sie sich plötzlich überfordert fühlen könnten? Ja. Sie selber waren ein Antisemit, als Sie nach Deutschland kamen. Ich bin in Damaskus geboren und habe da bis zum 18. Lebensjahr gelebt. In der Schule und in den Medien habe ich jeden Tag gehört, dass die Juden Verschwörer und Feinde der Araber sind – das war die Hintergrundmusik meiner Kindheit. Ich kam als Judenhasser nach Deutschland, nicht weil ich Bassam Tibi bin, sondern weil ich in dieser antisemitischen arabischen Kultur aufgewachsen bin. Die meisten Syrer sind Antisemiten. Wie haben Sie diesen Antisemitismus abgelegt? Ich hatte das Glück, bei zwei grossartigen jüdischen Philosophen in Frankfurt zu lernen: Adorno und Horkheimer. Adorno hat mein Leben verändert, er hat mich von meinem Antisemitismus geheilt. Wenn Adorno Jude ist, dachte ich, dann können Juden nicht schlecht sein. Ich war später der erste Syrer, der nach Israel reiste und öffentlich sagte: Ich anerkenne das jüdische Volk und sein Recht auf Staatlichkeit in Israel. In Syrien galt ich deswegen als Landesverräter. Sie sprechen syrische und arabische Flüchtlinge spontan auf der Strasse an und reden mit Ihnen, wie Sie in der Bild-Zeitung schrieben. Ja, und ich kriege Informationen, die Deutsche nicht bekommen. Denn die Syrer sprechen mit den Behörden nicht so ungezwungen wie mit mir. Was erfahren Sie über ihre Vorstellungen vom Leben, ihre Erwartungen an Deutschland? Ich gebe Ihnen zwei Beispiele. Ein Palästinenser, der in Damaskus lebte: Er ist in Göttingen, sein Asylverfahren wird sehr langsam bearbeitet. Der Grund: Die deutschen Behörden sind überlastet. Er sagte zu mir: «Die Juden sind schuld.» Ich fragte: «Was haben die Juden mit dem deutschen Asylverfahren zu tun?» Er: «Hast du nicht gesehen, hier in Göttingen gibt es eine Judenstrasse und da sitzen sie und regieren die Stadt.» – Ich versuchte, mit ihm rational zu reden, aber das hatte keinen Sinn. Ein anderer Syrer: anerkannter Asylant, vier Kinder, spricht kein Wort Deutsch. Er wollte von der Stadt ein Auto haben, diese hat es ihm aber verweigert. Er sagte mir: «Das waren Juden, die das entschieden haben.» Sind das repräsentative Beispiele? Ja. Diese Menschen sind sozialisiert in einer antisemitischen Kultur. Ihnen geht die «arabische Lärmkultur» auf die Nerven. Wie reagieren Ihre Landsleute, wenn Sie sie im öffentlichen Raum zurechtweisen? Ich habe eine Methode im Umgang mit diesen Leuten. Ich gehe hin und sage auf Arabisch: «Mein Name ist Bassam Tibi. Ich bin aus Damaskus, ich bin Muslim wie du, ich lebe hier und bin dankbar dafür.» Dann sage ich: «Ihr benehmt euch unanständig. Das ist gegen syrische Sitten.» – Ich beschäme sie also, und wenn das nicht funktioniert, zitiere ich Verse aus dem Koran und sage, sie würden sich unislamisch benehmen. Ich kenne den Koran in- und auswendig, mit Suren kriege ich sie klein. Glauben Sie mir: Wenn ich Arabisch rede mit arabischen Argumenten, habe ich mehr Macht über diese Leute als ein deutscher Polizist. Der normale Deutsche kann nicht Arabisch und kommt nicht aus Damaskus. Sie wünschten sich aber gerade, dass Deutsche mehr reklamieren, wie Ihre Kultur funktioniert. Wie soll das gehen? Ich habe lange in Amerika gelebt. Muslimische Jugendliche in Boston, New York und Washington haben eine Mischung aus Angst und Respekt, wenn sie einen Polizisten sehen. Sie wissen, dass sie ins Gefängnis kommen, wenn sie ihn frech behandeln. Die deutschen Ordnungsbehörden müssen Ausländer, die sich gegen den Staat verächtlich verhalten, in die Schranken weisen. Das passiert aber nicht. Die Angst vor dem Rassismus-Vorwurf ist in Deutschland grös­ser als die Angst vor dem Verfall der öffentlichen Ordnung. Die Medien akzentuieren stark die Dankbarkeit der Flüchtlinge für die deutsche Gastfreundschaft. Erleben Sie das auch so oder überwiegt eine realitätsfremde Erwartungshaltung? Es überwiegen die hohen Erwartungen, aber diese sind auch rational erklärbar. Wir leben in einer globalisierten Welt: Die Leute sehen schon in ihren Herkunftsländern, dass es in Deutschland tolle Wohnungen, blonde Frauen und den Sozialstaat gibt. Ich war gerade in Kairo: Da ist eine Zweizimmerwohnung ein Luxus. Ein Mann, der in Kairo heiraten will, muss dem Vater des Mädchens nachweisen, dass er eine Zweizimmerwohnung hat. Hier in Göttingen kenne ich 16-jährige Araber, die für sich alleine eine Zweizimmerwohnung haben. Und wer mit 16 eine Zweizimmerwohnung hat, will mit 18 ein Auto! Aber der Sozialhilfesatz reicht dazu nicht aus. Darin wittern Sie ein grosses Enttäuschungspotenzial. Ja. Denken Sie, selbst der dankbare Syrer, der mit Merkel das berühmte Selfie gemacht hatte, war vor ein paar Wochen im Fernsehen und erklärte, er sei nun von Merkel enttäuscht: Er wolle Arbeit, ein sicheres Einkommen und eine Wohnung. Wir werden grosse soziale Konflikte erleben. Wie können Sie sich da so sicher sein? Erstens, weil Deutschland die hohen materiellen Erwartungen nicht erfüllen kann. Zweitens, weil diese Flüchtlinge ein Wertesystem haben, das mit der Moderne nicht vereinbar ist. Die Syrer, mit denen ich rede, sagen: «Die Deutschen haben keine Ehre, weil ihre Frauen mit jedem schlafen.» Sie sagen: «Mit meiner Frau, mit meiner Tochter und Cousine kann nicht jeder herumschlafen. Die sind meine Ehre.» Was bedeutet das im Umgang mit deutschen Frauen? Wir haben das in der Silvesternacht von Köln gesehen. Hunderte junge muslimische Männer behandelten Frauen als Freiwild. Diese Männer wissen, dass sie eine Straftat begehen. Denken sie trotzdem: Deutsche Frauen sind einfach Schlampen, die man belästigen kann? Beides trifft zu. Sie wissen, dass es gesetzlich verboten ist. Aber sie denken auch: Deutsche Frauen sind Schlampen. Und dazu kommt das Wissen, dass ihr Handeln keine Folgen hat. Deutsche Polizisten haben im Umgang mit Flüchtlingen Angst. Sie haben nicht vor den Flüchtlingen Angst, sondern Angst davor, als Rassist bezeichnet zu werden, wenn sie Flüchtlinge zurechtweisen. Das ist aber ein verheerendes Signal. Viele Neuankömmlinge halten Deutsche deshalb für Weich­eier. Sie nehmen Deutsche gar nicht ernst. Sie haben die Ereignisse auch mit einer Rache der Verlierer erklärt. Vereinfacht gesagt: Die, die das Auto und die schöne Wohnung nicht kriegen, rächen sich am deutschen Mann, indem sie seine Frau missbrauchen. Vergewaltigung von Frauen ist ein Mittel der Kriegsführung in Syrien. Alle Kriegsparteien machen das. Die Flüchtlinge, die hierherkommen, kommen aus dieser Kultur und nicht alle sind Opfer. Wenn solche Männer nicht kriegen, was sie erwarten, werden sie wütend. In der Kultur, aus der ich komme, will man Leute demütigen, die einen wütend machen. Im Orient demütigt man einen Mann, indem man seine Frau demütigt: durch Vergewaltigung. Meine Vermutung ist, dass diese jungen muslimischen Männer in Köln die Frauen demütigen wollten, und hinter dieser Demütigung steht die Demütigung des deutschen Mannes. Die Frau ist ein Instrument dafür. Sie sagen: Köln war nur der Anfang. Warum blicken Sie so negativ in die Zukunft? Wenn es dem deutschen Staat gelingt, Flüchtlinge zu integrieren, dann gibt es keine Probleme. Aber ich sehe kein Integrationskonzept, keine Einwanderungspolitik, ich sehe nur Chaos. Patriarchalisch gesinnte Männer aus frauenfeindlichen Kulturen lassen sich nicht integrieren, sagen Sie. Was soll ein Staat mit solchen Männern machen, wenn er sie nicht ausschaffen kann? Die Leute, die hier sind, müssen umerzogen werden. Die Deutschen waren 1945 mehrheitlich Nazis. Hitler hat mit der Zustimmung der Mehrheit der Deutschen regiert. Die Deutschen wurden vom Westen umerzogen zu Demokraten. Ich verlange eine Umerziehung für die Migranten aus der Welt des Islams: eine Umerziehung aus der patriarchalischen Kultur hin zur Demokratie. Solche Bemühungen hat Deutschland mit seinem Integrationsgesetz auch in die Wege geleitet. Davon habe ich nichts bemerkt. Die Deutschen denken, alles könne per Gesetz geregelt werden, das ist Teil ihres obrigkeitsstaatlichen Denkens. Das ist Teil des deutschen Sonderwegs. Wertevermittlung ist aber eine gesellschaftliche Aufgabe. Warum haben Deutsche solche Probleme, ihre Werte zu vermitteln? Ich umarme Sie für diese Frage! Ich habe in Amerika noch keinen muslimischen Immigranten erlebt, der nicht gesagt hätte: I am an American. Alle meine türkischen Freunde in den USA sagen das! Ich habe einmal auf einer US-Militärbasis Vorträge über den Islam für amerikanische Offiziere gehalten und gesehen, wie Leute, die in Sudan, in der Türkei und in Syrien geboren sind, weinend unter der amerikanischen Flagge standen und die Hymne sangen. «Integration is providing a sense of belonging» – Integration bedeutet Zugehörigkeit. Ich selbst habe hier in fünfzig Jahren aber nur geschlossene Türen erlebt. Neulich fragte mich eine TV-Moderatorin in einer Talkshow: «Schämen Sie sich, dass Sie Syrer sind?» Ich sagte: «Ich schäme mich nicht, aber ich möchte Deutscher sein.» Sie sind ja Deutscher! Ich bin deutscher Staatsbürger, aber kein Deutscher. Ich gelte als Syrer mit deutschem Pass. In Deutschland unterscheidet man zwischen dem Staatsbürger und dem Deutschtum. Ich füge mich und nenne mich Syrer. Der deutsche Pass gibt mir Rechts­sicherheit und ich nehme mir die Rechte, die viele Deutsche gar nicht brauchen. Sie kamen als Syrer und Antisemit nach Deutschland. Mittlerweile sind Sie eingebürgert und machten eine wahnsinnige wissenschaftliche Karriere in diesem Land. Ihr Beispiel macht doch Hoffnung, dass Integration gelingen kann. Sie sagen, ich habe hier eine wahnsinnige Karriere gemacht – das stimmt nicht! Ich bin mit 28 Jahren Professor in Göttingen geworden, aber das war auch das Ende meiner Karriere in Deutschland. Meine Karriere habe ich in Amerika gemacht. In Deutschland bin ich ausgegrenzt, getreten und gemobbt worden. Eine Willkommenskultur habe ich nie erlebt. Der einzige Grund, warum ich hier blieb, ist meine deutsche Familie. Die wollte nicht nach Amerika gehen. Die Entscheidung war womöglich falsch. Warum haben Sie den deutschen Pass angenommen? Ich wollte Deutscher sein. 1971 habe ich einen Antrag gestellt. Es hat fünf Jahre gedauert, bis ich ihn bekommen habe. In diesen fünf Jahren wurde ich unheimlich gedemütigt. Ich hatte einen deutschen Doktor­titel, eine deutschsprachige Habilitation geschrieben. Aber stellen Sie sich vor: Auf dem Amt diktierte mir ein deutscher Polizist einen Text aus der Bild-Zeitung, um meine Deutsch- Kenntnisse zu prüfen. – Wie wollen die Deutschen 1,5 Millionen Muslime integrieren, wenn sie mich, der ich dreissig Bücher in deutscher Sprache geschrieben habe, nicht integrieren konnten? Sind Muslime besonders schwer inte­grierbar? Seien wir ehrlich, ein Hindu oder Buddhist integriert sich sicher leichter. Das Gerede, die schlechte Inte­gration von Muslimen habe mit dem Islam nichts zu tun, ist Quatsch. Der Islam macht den Muslimen Schwierigkeiten bei der Integration, solange er nicht reformiert ist. Das heisst: In Deutschland tritt gerade der Worst Case ein. Schlecht integrierbare Menschen treffen auf eine Gesellschaft, die nicht fähig ist, Menschen zu integrieren? Genau! Ich hatte zwei Vorstellungen im Leben und kreierte dazu zwei Begriffe: den des Euro-Islams und den der Leitkultur. Heute muss ich einsehen: Deutschland ist unfähig, eine Hausordnung für das friedliche Zusammenleben anzubieten. Die Muslime in Deutschland sind ihrerseits unwillig, sich zu einem europäischen Islam zu bekennen. Ich halte mittlerweile beides für Utopien. Ich kapituliere. Schafft nicht die deutsche Willkommenskultur die Grundlage für ein neues Verhältnis zu den Migranten? Im Januar 2016 schrieb die Zeit: «Sind wir verrückt oder sind das die anderen?» Die Zeitung beschrieb eine direkte Linie von der Empfangs- Euphorie der Deutschen zu Auschwitz. Die Deutschen sind nicht an den Münchner Bahnhof gegangen, weil sie die Flüchtlinge lieben, sondern weil sie versuchen, ihre Schuldgefühle am Mord an den Juden mit Willkommenskultur zu kompensieren. Das ist keine gute Grundlage. Der Historiker August Winkler nennt das eine Kultur der Selbstgefälligkeit. Das ist eine grosse Unterstellung. Sie und Winkler massen sich an, die Motive der Menschen, die helfen, zu kennen. Ich kann Ihnen nur sagen: Ich habe Angst vor diesen Deutschen. Die Schweizer fordern Anpassung rigoroser ein als die Deutschen. 2009 bestimmte das Volk, dass in der Schweiz keine Minarette mehr gebaut werden dürfen. Sie sind Muslim: Verletzt dieser Entscheid Ihre Gefühle? Zum islamischen Glauben gehört eine Moschee, und eine Moschee ohne Minarett kann ich mir nicht vorstellen. Aber ich bin Sozialwissenschaftler und ich mache Kompromisse. Das heisst? Ich möchte mich nicht festlegen. Der grösste Kompromiss von muslimischer Seite wäre: eine Moschee, aber ohne Minarett. Der weniger grosse Kompromiss wäre: eine Moschee mit Minarett, aber ohne Aufruf zum Gebet. Denn dieser Lärm ist ein Störfaktor für Nicht-Muslime. Aber nicht nur für diese! Ich habe jahrelang in Kairo gelebt und in Jakarta – zwei grosse islamische Städte. Ich konnte sehen, wie die Preise der Immobilien in einem Quartier jeweils rapide gesunken sind, wenn eine neue Moschee gebaut wurde. Wenn der Muezzin kommt, gehen viele Muslime nicht zum Gebet, sie verkaufen ihre Wohnung. Herr Tibi, ich wurde auf Sie erst kürzlich aufmerksam und da habe ich mich gewundert: Wie ist es möglich, dass ein deutscher Islamexperte mit Ihrem Renommee, der dazu noch aus Syrien kommt, von deutschen Medien in Zeiten der Flüchtlingskrise nicht befragt wird? Artikel 5 des Grundgesetzes garantiert Denk- und Redefreiheit. Die deutsche politische Kultur steht aber nicht in Einklang mit dem Grundgesetz. Es gibt kritische Meinungen, die in diesem Land nicht gefragt sind. Für die gibt es einen Maulkorb. Ich war der Islam- und Nahostexperte des deutschen Fernsehens, ich war 17 Jahre lang regelmässiger Gastautor der FAZ und habe für alle grösseren deutschen Zeitungen geschrieben. Dann bin ich aus allen Medien entfernt worden. Erst 2016 bin ich mit Hilfe von Alice Schwarzer und einer Journalistin der Welt in die Medien zurückgekehrt. Ich hätte hier viel zu sagen, aber meine Meinung will man nicht hören. Jetzt können Sie sich ja wieder äussern. Ja, ich kriege langsam, aber sehr langsam, die Freiheit, meine Sorgen auszusprechen. Der Dosenöffner war Köln. (Basler Zeitung)

Евгений Евтушенко КАРЬЕРА Ю. Васильеву Твердили пастыри, что вреден и неразумен Галилей, но, как показывает время: кто неразумен, тот умней. Ученый, сверстник Галилея, был Галилея не глупее. Он знал, что вертится земля, но у него была семья. И он, садясь с женой в карету, свершив предательство свое, считал, что делает карьеру, а между тем губил ее. За осознание планеты шел Галилей один на риск. И стал великим он... Вот это я понимаю - карьерист! Итак, да здравствует карьера, когда карьера такова, как у Шекспира и Пастера, Гомера и Толстого... Льва! Зачем их грязью покрывали? Талант - талант, как ни клейми. Забыты те, кто проклинали, но помнят тех, кого кляли. Все те, кто рвались в стратосферу, врачи, что гибли от холер,- вот эти делали карьеру! Я с их карьер беру пример. Я верю в их святую веру. Их вера - мужество мое. Я делаю себе карьеру тем, что не делаю ее!

Дон Мигель Руис родился в Мексике. Его мать была курандерой, а дед нагваяем. Он получил медицинское образование, стал хирургом, но, попав в автокатастрофу, пережил клиническую смерть. После этого он решил овладеть мудростью шаманов и стал нагвалем толка Рыцарей Орла, в котором из поколения в поколение передается учение древних толътеков. В книге «Четыре соглашения толътеков» дон Мигель Руис излагает правила жизни, резюме своего учения в виде четырех правил, которые позволяют освободиться от условностей, навязанных обществом, и страха перед будущим. «Первое Соглашение. Ваше слово должно быть безупречным. Высказывайтесь прямо и честно. Говорите только то, что действительно думаете. Избегайте говорить то, что может быть использовано против вас, или сплетничать. Слово – инструмент, который может причинять вред. Осознайте его силу и подчините себе. Никогда не лгите и не клевещите. Второе Соглашение. Ничего не принимайте на свой счет. Все, что люди говорят или делают, – это проекция их собственной реальности, их личных страхов, гнева, фантазий. Пример: если кто то оскорбляет вас, это его проблема, а не ваша. Не оскорбляйтесь и не подвергайте из за этого свои действия сомнениям. Третье Соглашение. Не стройте предположений. Не представляйте себе заранее негативное развитие событий, иначе вы сами поверите в то, что вообразили. Пример: если тот, кого вы ждете, опаздывает, вы начинаете думать, что с ним что то случилось. Если вы не знаете, где этот человек, наведите справки. Не позволяйте вашим страхам и выдумкам превратиться в уверенность. Четвертое Соглашение. Старайтесь все делать наилучшим образом. Никто не обязан преуспеть, но каждый обязан стараться делать все как можно лучше. Если вы потерпели неудачу, не осуждайте и не обвиняйте себя, не сожалейте о том, чего не сделали. Пытайтесь снова, предпринимайте новые попытки, старайтесь оптимально использовать ваши возможности. Будьте снисходительны к себе. Смиритесь с тем, что вы не совершенны и не всегда побеждаете». Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том V