Анна джан, для тебя и остальных. Почти вся наша совковая эмиграция вписывается в эти два варианта, и у нас тоже это видно. Редко находятся те, кто с достоинством проходит через эти испытания.
Как ни странно на первый взгляд, эмигранты очень по-разному относятся к стране, из которой уехали. В этом отношении выделяются две группы с диаметрально противоположными взглядами.
Одни, уехав, начинают изрыгать потоки НЕНАВИСТИ по отношению к родной стране, порой заставляя краснеть даже местных русофобов. Но рассказываемых местным страшных историй им в конце концов становится мало, и они изо всех сил лезут в Рунет, где начинают объяснять жителям Этой страны, как те на самом деле хреново живут (даже если эмигрант живет на социальное пособие, а у его собеседника есть собственный коттедж). За это они прогнозируемо получают тысячи лучей поноса. Совершенно типична ситуация, когда об ужасах жизни в России рассказывает эмигрант 1988 года, ни разу в России с тех пор не побывавший.
…Осенью 1993 года в Германии, выступая перед нашими бывшими соотечественниками в гамбургском театре «Монсум», я сделал потрясающее открытие: оказывается, они, определившись вроде бы со своим выбором, не могут быть свободными и счастливыми без подтверждения того, что мы, оставшиеся в России, несвободны и несчастливы. И я, именно я должен был укрепить их в их выборе и их отречении, рассказывая об ужасах и мерзостях постсоветского бытия. Информация очевидца была не нужна. … Я пытался говорить всю правду. И они потеряли ко мне всякий интерес.
Ефим Бершин, «Дикое поле».
Второй случай
Другие же, напротив, на чужбине внезапно заболевают поцреотизмом по отношению к оставленной Родине. Эти вечно ноют о том, какие местные жители тупые и бездуховные (в 95% случаев такое мнение происходит из-за плохого знания языка эмигрантом, что затрудняет мало-мальски интеллектуальное общение), как сраная Америкашка / Гермашка / Израилевка катится в сраное говно, и что в России можно отлично жить, если только приложить немного усилий. Как правило, являются горячими сторонниками действующей российской власти. На вопрос, что их тогда держит за границей, отвечают с трудом.
Санитары местной больнички объясняют эти мировоззрения психологической адаптацией к стрессовой ситуации внезапной и полной смены окружающей обстановки. Представители первой группы считают, что обругав Россию, они быстрее интегрируются в местное общество. Также их прельщает возможность легко поднять ЧСВ, плюнув на оставшихся. Второе же мировоззрение является защитным механизмом против вдолбленного в детстве убеждения, что любой эмигрант — сволочь и предатель. Убеждая себя и других в том, что они вроде бы и не по собственной воле живут за границей, эти люди находят компромисс с собственными совковыми жизненными установками. И то и другое по своей сути лишь проявление культурного шока — либо ты подстраиваешься под свою новую страну, либо ты пытаешься подстроить её под себя.
Как ни странно, но многим эмигрантам таки удаётся удачно интегрироваться в новое для них общество без уклона в поцреотизм или русофобию. Однако следует заметить, что та успешная часть уехавших не подвержена эскапизму и святым срачам (следовательно, в Рунетах почти не встречается), а просто живет в новой среде, полностью принимая её правила и обычаи, что среднестатистическому поцреоту недоступно. Мир не ограничивается твоей родиной. Подумай об этом, Анон.