Вот информация по теме:
Берлинале-2014 «Boyhood» Ричарда Линклейтера: фильм, каких не бывало
Антон Долин о фильме, который снимался 12 лет, продолжается без малого 3 часа и затмевает примерно все, что показывалось на нынешнем Берлинском кинофестивале.
http://vozduh.afisha.ru/cinema/boyhood-richarda-linkleytera-film-kakih-ne-byvalo/
ерлинале еще не кончился, а победитель уже есть. Такое бывает: иногда в самом начале фестиваля покажут фильм, который очевидным образом актуальнее, умнее, талантливее, масштабней остальных. Конечно, жюри может его не наградить — но в этом случае проиграет не он, а жюри. Наоборот, если жюри отдаст ему главный приз (в данном случае «Золотого медведя»), выиграют все: не только сам победитель, но и фестиваль вместе с его зрителями.
Речь о фильме 53-летнего американца Ричарда Линклейтера «Boyhood». Официального прокатчика в России у картины пока нет, потому нет и единственно правильного перевода заголовка. По-русски можно было бы назвать его «Детство. Отрочество. Юность», но остановимся на компромиссном варианте: «Взросление».
Начиная с 2002 года режиссер ежегодно снимал четырех актеров — мальчика по имени Эллан Колтрейн, свою дочь Лорелею Линклейтер и давних друзей, Итана Хоука и Патрицию Аркетт. Это длилось 12 лет — с шести лет Мейсона-младшего (так зовут главного героя) до его восемнадцатилетия. Старшая сестра и их разведенные родители росли вместе с ним. Проект развивался постепенно, органически — не по отчетливой сценарной структуре, а скорее как череда импровизаций, незаметно менявших жизнь и судьбу персонажей. Второстепенных тоже хватало: новые мужья мамы и девушки папы, приятели и одноклассники, бойфренды сестры и подружки Мейсона. Из этого и родился монументальный — но при этом, вот парадокс, погруженный в мелкие бытовые детали, будто какой-нибудь роман Толстого, — фильм Линклейтера. Картина не только о том, как из мальчика вырос мужчина, но и о взрослении Америки. О ностальгии и разрушении. О надеждах и разочарованиях. О любви и равнодушии. О том, что каждый ребенок — личность, а каждый взрослый — ребенок.
Все это наверняка звучит чересчур общо, но прелесть «Взросления» еще и в том, что его бессмысленно пересказывать. Во-первых, лучше испытать и пережить каждую фазу взросления героя самому. Во-вторых, слова здесь не так важны, как случайные образы, непроизвольные жесты, тонкости интонации и мимики. Все то, что попадает в объектив Мейсона, выбравшего профессию фотографа — чтобы ловить ускользающие моменты, зафиксированные его памятью и сложенные Линклейтером в единый фильм. Среди них нет ни одной серьезной травмы, ни одного сюжетного поворота: первая школьная драка и первый секс, первый глоток алкоголя и первое предательство не показаны. Перед нами — завораживающая повседневность, череда не событий, но промежутков между событиями. Вероятно, поэтому жизнь на экране — такая настоящая, а драматургия времени, меняющая героев (и актеров) на протяжении рекордно долгого съемочного периода, работает эффектнее усилий любого, самого гениального, гримера.
Странно — хотя такова логика любого шедевра, а «Взросление» и есть шедевр Линклейтера, – что картина снималась столько лет, но ко двору пришлась именно сейчас. Не считать же случайным совпадением изобилие кинороманов воспитания в основной программе Берлинале-2014? Немецкие картины — «Джек» о двух мальчиках, брошенных нерадивой матерью, и «Крестный путь» о девочке, решившей пожертвовать собой во имя брата. Британский «71» о неопытном юнце, которого война превращает в мужчину. Аргентинский «Третий берег реки» о старшекласснике, который пытается преодолеть давление отца и начать самостоятельную жизнь. Австрийский «Макондо» об одиннадцатилетнем чеченце, попадающем в лагерь беженцев под Веной. Даже «Отель «Гранд Будапешт» Уэса Андерсона и «Нимфоманка» Ларса фон Триера укладываются в рамки жанра.
Все вместе выглядит как спонтанный крестовый поход против планетарной эпидемии инфантилизма. Но только Линклейтер в своем «Взрослении» достигает такого художественного масштаба, не опускаясь до схематизма. Он превращает череду пустяковых зарисовок в необозримо широкую фреску — путеводитель по внутреннему миру вымышленных, но поразительно живых людей и портрет современного мира одновременно. И сама амбиция, и исполнение, и даже интонация сближают режиссера с другим летописцем современной Америки — автором «Свободы» и «Поправок» (любой из заголовков подошел бы «Взрослению») Джонатаном Франзеном. С тем лишь отличием, что добиться такого биологического чуда, как постепенное выращивание фильма вместе с его героями, способен только кинематограф.
Ну и по ссылке весь текст.
