Игорь Поночевный
Бросил как-то одну девушку молодой человек к чертям собачьим. Она от того страшно переживала. Сидит дома, слезы льет с утра до вечера, на работу не ходит – от горя уволилась. Сначала хотела с балкона кинуться. Но не уверена была, что с 4-го этажа насмерть выйдет. Могла калекой на всю жизнь остаться. Потом хотела таблетками отравиться. Сходила к Матроне Петербургской Ксении Блаженной на могилку, записку оставила жалостливую. Написала бывшему своему душераздирающее послание, как она сильно любит. На восьми страницах в ворде двенадцатым кеглем. Если бы то письмо кто посторонний прочитал, то от избытка чувств весь день бы слезами от умиления заливался. И втюрился бы в девушку по уши, видя, как она любить умеет. И сидит несчастная перед компьютером 24 часа, ответ от бывшего ловит. А тот только издевается, через неделю прислал где-то: жизнь-боль, пишет, и грустный смайлик. Это – конец! - она думает, и опять начинает рыдать безутешно, вся подушка к утру мокрая. И от такого страдания организм не выдержал: на нервной почве зубы у неё заболели, как от цинги. Врач говорит, вам, милая, так переживать вредно - у вас лихорадка может тяжелая начаться. А она и отвечает: вот, и отлично. Я давно умереть хотела. А врач руками замахал. Это вы, голубушка, бросьте. Вы себя в зеркало-то видели? Вон, вы какая, красавица. Пойдите на Невский, прогуляйтесь, вам от кавалеров отбою не будет. А она от страданий еще даже лучше выглядеть стала в два раза. Ничего не ела, и легко семь килограмм от переживаний сбросила. А она спрашивает: правда, красавица? А врач отвечает: конечно. Я же врач, клятву Гиппократа давал не врать пациентам. Я, говорит, давно таких совершенных изгибов тела не видел, по вам, девушка, прямо хоть анатомию чертить. И глаза, добавил, такие выразительные, что прямо в душу. Девушка и думает: все-таки я себя не на помойке нашла. Пойду, и правда, по Невскому погуляю. С молодыми людьми пофлиртую. Накрасилась, волосы завила, туфельки красные на каблуке обула, самое красивое платье свое на плечи повесила, и пошла. Тут, конечно вокруг нее все автомобили тормозят, и молодые люди грудь колесом и с модными прическами внутрь приглашают, и в рестораны зовут, а в кафе все кругом телефончик спрашивают. Да только ей всего этого нафиг не надо. А верните ей обратно ее Лёшу, сутулого и лысоватого, и без трех зубов сбоку. Пришла она домой. На кровать упала и зарыдала. Трое суток как во сне пролежала, ни жива, ни мертва. Пришла ночью на могилу Матроны Петербургской, разделась догола и легла на сырую землю. Хоть и было на улице прохладно.
Ксения Блаженная очень на это удивилась. Много к ней всяких несчастных душ приходят, но чтобы так страдать – это она впервые. И решила ей помочь. И к утру так наколдовала, чтобы молодой человек в неё обратно влюбился. Утром раздается у несчастной девушки звонок в дверь. Она открывает, а там её Лёша стоит с букетом роз. Упал на колени и говорит: Маша, ты не представляешь даже… И больше ничего сказать не может. И зарыдал. Взял ее на руки и в комнату понес. Ножки ей целует и в глаза смотрит с восторгом. И плачет от умиления. Маша, конечно, сначала очень обрадовалась такому положению дел. Сначала. А потом ей всё это наскучило слегка. Прежний её Лёша был распиздяй редкостный – цветов не дарил, на свидания опаздывал, с другими девицами ей изменял, и даже деньги у неё из кошелька тырил, пока она спала. А этот какой-то другой стал. Не изобьет даже, когда сексом занимается. Чулочки ей губами гладит и стенает от любви. Такой Лёша ей совсем разонравился. Пожили они еще где-то неделю, и Маша его сама бросила. Сходила снова на Невский, и там хорошего молодого человека и подцепила. А Лёша от несчастной любви повесился. Только Маше уже все равно было.
